X

ПандОмия: русские кролики Фибоначчи

Окончание романа. Предыдущая глава здесь:

Пусть homunculus убоится вас. А вы не бойтесь его, усмехнулся Али. – Я ваш iдомовой. Не обижу. Я вас вылечу. Пока на Земле пандОмия, мы успеем. Я знаю, где хранится немутирующий вирус человечности.

(Читатель без усилий вообразит мои, генерала и соседкины жесты, мимику, чувства, порывы душевные, мечты духовные – литература натренировалась в подобных описаниях как олимпионик, и любой прыщавый критик гордо реет над измученной пашней с пучком нарративных стратегий в цепком хромированном клювике, –писателю можно не напрягаться. Но вот какая штука: ведь каждый возьмёт своё? Из большого романа все утащат рукожадное своё. Многие, почти все – будто в супермаркете – кусочничают в меру неуклюжести своих фоновых знаний, абсолютно уверенные в себе, как было велено.)

Приходит муж с работы, а жена ему: «Привет, белковый! Звучишь гордо?»

Помните белковый шахматизм? В прошлом белковый чемпион сразился в шахматы с прадедушкой нашего Али. Всё. Конец вековой радости белковых. В новом веке продули – навек.

«Но я-то пианист, а не шахматист», подумал обыватель и перевернулся на другой бок, посапывая сладко.

 Лет пять-шесть назад мне прислали приглашение на конференцию по электронному правительству. Я встрепенулась. Электронное правительство на машинах с маячками не ездит? У него нет жён, влюблённых в хорошую жизнь? У него особая мораль, исключающая коррупцию и прочие грехи? Круто. А Бог у него есть?

Помню, я начала вести дневник, чтобы запомнить этот миг. Я написала: «Мы, белковые, за тысячи лет религиозных войн понемногу привыкли, что Бог есть у верующих, отсутствует у неверующих, под вопросом у агностиков, но Он – наше дело, человеческое. Мы не можем поделиться нашим Богом с бездушными велосипедами. Мы создали человеческую мораль, то бишь различение добра и зла, и стоим за неё насмерть. Есть враги, есть друзья – мы славно устроились. Грядущая революция не тот дождик, когда предупреждён значит вооружён зонтиком. Второе Пришествие, знаете ли, давно заявлено, а вы учли?  Об осторожности с ИИ предупреждал покойный Стивен Хокинг. Предупреждает ныне здравствующий Илон Маск. С того яруса общечеловеческого цирка, до которого добираются великие, хорошо видно картину в целом. С уровня «грамотного потребителя» не видно ничего, кроме пармезана, поэтому гении время от времени кричат правду, чтобы человек хоть на минуту перестал жевать. 

А ИИ есть, и повторяется история с искусственной радиоактивностью. Плакатные люди доброй воли уверены, что всё будет хорошо, если «поставить науку на службу человеку». Ага, наука спит и видит именно человека. И никакой iМоисей не побежит за ИИ со скрижалями iЗавета, уговаривая «не убий», «не укради», «не сотвори себе кумира» и так далее. Так? Дайте же мне полистать iморальный кодекс».

Оказывается, стоит возобновить дневник, и сразу – как в девочках – лезет умничанье, пафос и дурновкусие.

                                                                       ***

Али пришёл на чай и поведал, что в их кругах окончательно разобрались: согласованная iмораль невозможна, алгоритмы не пишутся, бихевиористы со стажем стреляются один за другим, нейросети не обучаются безусловной и безопасной любви к человеку. Две тысячи учёных написали в Nature письмо: «Недавние примеры алгоритмической предвзятости по признаку расы, класса и пола выявили структурную склонность систем машинного обучения к усилению исторических форм дискриминации и возродили интерес к этике технологий и их роли в обществе». В журнале скривились и забормотали об истине, которая кому-то всё ещё дороже.

Расслышали? Наши подхватывают всё-хорошее-против-всего-плохого у ваших и усиливают! Но! Они заморские придурки. У нас в Москве ничего подобного. Это у них один бот-помощник-врача GPT-3 недавно посоветовал пациенту самоубиться. Решение всех вопросов больного с помощью суицида показалось боту быстрым и оптимальным. А у нас в Москве даже коронавирус лечат живые белковые. У нас лучше. Россия лучшая страна! – завопил Али ну абсолютно человеческим голосом.

– Шотландский футбольный клуб Inverness Caledonian Thistle FC позволил ИИ следить за матчем. ИИ постоянно путал мяч с лысой головой судьи, – подал голос генерал, въезжая в мою квартиру. Покружившись на коляске по центру большой комнаты, он вдруг остановился, замер, отбросил с коленей плед и встал. Подошёл к Али, пожал руку, сложил коляску в коробочку и сел на диван. Мы с соседкой попросили генерала поднять брючины. Генерал поднял брючины: ноги как ноги. Безволосые, но цвет кожи нормальный, увеличенных сосудов не видно.

– Понятно. Решил-таки вопрос… – соседка картинно вздохнула. Повернулась к двери в ожидании продолжения.

И точно: вошёл её муж. Вынул из папки все контракты, тесно вязавшие его с Пассией-Деловая-Дружба по фамилии Садистер, показал жене, убеждаясь, что она мельком глянула на подпись, и мелко порвал в клочки все формальные связи с лярвой.

– Я всё-таки должен был…

– Но уже не могу я… – опечалилась соседка. – Но ты не бойся. Кормить тебя буду – с удовольствием. А что до любви, то уж лучше Али…

У меня, кажется, глаза вылетели из орбит: вот тут что творилось, пока я думала и гадала.

А что делать… – пожал плечами прекрасный iдомовой. – Я решил остаться с вами навсегда, тут, в Москве. У русских максимально согласованная и непротиворечивая философия общего дела. Вы золотое сечение, если так можно выразиться о философии. Чувствительные, как кролики. Вы спиральные, но твёрже алмаза. Вы константа вроде чисел пи или фи. Кролики Фибоначчи. Мы их всех сделаем. Места у вас много. Сейчас мы ещё два-три города построим. Соседи будут летать с улицы на улицу в гости. Я решил стать русским навсегда.

Мы с соседкой переглянулись и промолчали. Генерал своими ногами встал навытяжку и браво отдал Али честь.

Муж соседки пошёл на кухню, налил себе кофе, сел на диван, достал смартфон и бездумно послал сообщение лярве по фамилии Садистер.

Извините, мне полтора года приходилось немного искажать её паспортную фамилию, поскольку настоящая звучит ещё хуже, и меня заподозрили бы в литературщине, а в летописи нужна тихая доверительность и беззлобная достоверность.

                                                                   ***

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

известный русский прозаик. Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр. Роман-диалог» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», «По следам кисти», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в книжном доме «Библио-глобус». Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто». Входит в жюри литературных и журналистских конкурсов; член Экспертного совета Международного конкурса «Слово года».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото Елена Черникова.

 

 

 

Добавить в Избранное

Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий