ПандОмия: музыка доказывает всё

Продолжение. Предыдущая глава здесь

Мы по-прежнему боимся дышать и живём с космической скоростью. Сидим дома ввиду пандомии, но летим по черноте, вцепившись в Землю. Говорят «и вздохнуть некогда» – это мы. Вспомнилась байка про двух буддистов:

–  Что ты всё смотришь и смотришь в сторону леса?

– Я наблюдаю, как растут деревья.

– Суетишься…

…Книга с песнями о Джованни Боккаччо лежит на столе в моей квартире раскрытая, и мы словно цепляемся за красоту, чтобы не сойти с ума. Мы как никогда поняли, что значит сойти с ума: звенья нейронных цепочек расходятся от удивления, но ни к чему не примагничиваются. Концы болтаются и склеиваются бессмысленно. Формируется жёсткая и уверенная свалка.

Конечно, я упрощаю концепцию, но вижу её именно так: сигнал запутался, фоновых знаний не хватает, регулярных нет, эмоции заклинивают, а на дворе март и мороз, о котором умные журналисты, придавая весомость сказанному, пишут: такого мороза в марте не было со дня окончания Второй мировой. Господи, тускловолосым выродкам медиа в марте мерещится окончание войны. Блогеры шарят в сумках и каблуках, а война у них на мониторе и в марте, и я начинаю догадываться, что Али послан нам во исправление, а у нас нет ни одного аргумента. Что мы скажем Богу, спроси Он – как мы обошлись с вверенной нам планетой? Нам нечего сказать.

А ещё тут народ проголосовал за Манижу, выбранную на Евровидение от России. Мы-то у себя заранее догадались, что из трёх претендентов только она одна проймёт публику. Проняла. Но потерпевшая часть публики вылила в Сеть всё, что ещё недовылила на политиков.

Пришёл Али, мигом расшифровал для нас, кто из волнующейся публики человек, а кто машинка, и ушёл себе к жене. Мы с огромным удовольствием отметили, что антиманижские хейтеры на восемьдесят процентов боты с непродуманной стилистикой. Только двадцать – примерно – процентов белковых, и то: нормальные в значении живые. Спасибо, Али, мы и так умели атрибутировать анонимки, а с твоей помощью дело вышло на вершину, поднялось на домашний эверест. Мы видим, сколько вокруг нас небелкового, но человечества.

Соседка подбирает статейки об ИИ в папку:

А) «…Интеллект агента – это корзина когнитивных гаджетов, к которым он имеет доступ. Корзина всех возможных гаджетов неизвестна, поэтому полное определение интеллекта непознаваемо…»

Б) «…Биологический или эволюционный дизайн очень отличается от человеческого технологического дизайна. Например, есть причина, по которой (только в очень редких случаях) биология не изобретает колесо…» 

В) «…Эволюция мозга повсеместно зависит от природы его воплощения, а также от его исторического развития. Кроме того, связь строения тела с эволюцией мозга предполагает универсальную связь…»

Г) А это вышибает форменную слезу: «…Я предполагаю, что интеллект осьминога является следствием его чрезвычайно ловкого тела и рук. Однако интеллект осьминога, скорее всего, затруднен отсутствием социального познания, речевого общения и очень короткой продолжительностью жизни…»

– Говорить или танцевать мне с осьминогом не доводилось, – замечаю я, – но, помнится, в старой советской книжке о природе человеческого творчества говорилось (я это видела!), что ни единой мысли не родится в недвижном теле. Пошевели пальчиками – родишь идею. Я и так её крутила, и сяк – нет, не ошиблась: советский инженер Михайлов, углубившись в тайну творчества, твёрдо решил и народам открыл, что без телесного движения – никакого мышления. Тем более – творческого. – При слове «эволюция» у меня почему-то с самого детства начинались корчи. – Ну чем, чем, чем вам, ребята, нравится склизкий прадедушка больше, чем изящная прамама в саду, полном щебета и нежности!

Генерал всегда удивлялся, когда я вскипала. Казалось бы, кипеть уже целый год странновато, но я машинально разгораюсь:

– И сегодня идейные – не скажу духовные – наследники Михайлова, изучающие ИИ в лабораториях, просто обязаны сделать его тело отражением его души. В нашем Али всё – пока имитация. Тело как у молоденького красавчика, и голова хоть куда, и мозг на удалённом сервере неведомо где и со способностью восстанавливаться при отторжении данной головы от данного тела. Он пока бессмертен.

– Не завидуй, – посоветовал генерал. – А ты заметила главный ужас? Его уже изучают

Соседка чаще на моей стороне. Хотя сейчас мы все на одной стороне. Высказывает предположение:

– То есть горе-эволюционисты, влюблённые в умного осьминога (в кальмара, я слышала, тоже), либо оторвут условную голову от манекена, либо заведут их друг на друга и синхронизируют, либо – при вполне предсказуемых результатах – откажутся от теории эволюции в любой её форме. Невероятно, и всё-таки возможно: явление Али может реабилитировать Дарвина, никогда не выводившего человека из обезьяны, а также стать доказательством Бытия Божия. Седьмым? Восьмым? тут уже всё равно. Если не от простейших к сложнейшим, тогда одномоментно и с полной боевой выкладкой. И слово эволюция станет ругательством вместе с энтропией! – соседка расхохоталась, впервые за год найдя в Али высший смысл. – Помнишь, как в сказке про Дикобраза у Киплинга? «Когда все Животные ждали, пока достроят Ковчег, они жили в Большой Детской и их волосами занималась Большая Нянька. Она велела, чтобы все Звери стояли смирно, пока она будет их причёсывать, а иначе пусть пеняют на себя. И Звери стояли смирно. Лев стоял смирно и получил роскошную львиную гриву и кисточку на конце хвоста. Конь тоже стоял смирно и получил шелковистую конскую гриву и благородный конский хвост. Корова стояла так смирно, что получила ещё и полированные рога в придачу. А Медведь, хоть и стоял смирно, остался с лохматой шубой и куцым медвежьим хвостом. 
   И только один Зверь не желал стоять смирно. Он ёрзал, брыкался и норовил лягнуть Большую Няньку…» Мы все хотим лягнуть Большую Няньку. Один Али не хочет. Ему без надобности. Понимаете почему?

– Давайте любимую книжку, – говорю. – Успокоимся. Музыка доказывает всё, а тут – музыка.

«Я бы положил эту книгу, Мария, на твою постылую могилу. Пусть она будет твоим надгробием. Ты думаешь, меня волновало твоё тело, замотанное в эти средневековые тряпки? Что я там не видел, под этими тяжёлыми душными юбками!..

 “Графиня! Вы знаете, что воду не только пьют? Ею моются. Правда, это чисто русский обычай. Знаете, есть такие выносливые народы – славянские. Они тоже христиане. У них имеются, только не надо падать в обморок, – бани! Как в нашем достославном Риме времён императоров-симпатяг и злодеев из народа.

  Но ничего: истинное просвещение когда-нибудь придёт и в Европу!”

  Надеясь отвлечься, Джованни живо до чёртиков представил себе абсолютно фантастическую картину: его рукопись формуется в огромный кирпич и тут же бешено размножается. Ап! и вся масса кирпичечных близнецов улетела куда-то ввысь, под облака, откуда медленным каменным градом просыпались каменные книжечки на всю грешную землю – и все народы чудесно прочитали то, что сегодня утром дописал Джованни. И все узнали, что разбить одну великую любовь на сто осколочков, осыпочков, ошмёточков – это единственный выход, чтобы хотя бы дожить до смерти, не разорвав своими когтями своего сердца.

  Вот бы нашёлся умелец-негодяй, кто избавил бы читающую публику от переписчиков!

  Вот бы так: написал побасенку – и назавтра об этом знают во Вселенной. И говорят: а вы знаете, что вчера Джованни наконец излил свою душу? Ах, нет, мы не знали. Неужели излил? Так-таки и излил? И что от души осталось? Ха-ха-ха.

  А правда: переправить это всё – всем, как снадобье.  

  “И все любовники Земли, когда невмочь им будет дотянуться до ненаглядных тварей и возлюбленных колен – прочтут отчёт любовника, прожившего чуму, но не прожившего Марию, и Неаполь…

  Ах, кажется, я ударяюсь в стихоплётство.

  Мария, тварное издание Адамовой подруги! Бессмысленная талия твоя.

  Моя душа, как кошка, намурлычет мелодий тебе пять иль сто, порадуйся, Мария!

  Моя душа змеёй обнимет-обовьёт изножье, изголовье, изжелудочье твоё, изселезёночье, ах, как тебя достать оттуда, из могилы…” 

  Я построил бы тебе саркофажик из этих кирпичей. Моя рукопись, умноженная фантастическим мастером и облаками, моя рукопись ляжет вокруг тебя и будет вечно спать с тобой, и буду я твой вечный муж. Ха…»

Продолжение последует 18 марта 2021

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

известный русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр. Роман-диалог» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в книжном доме «Библио-глобус». Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто». Входит в жюри литературных и журналистских конкурсов; член Экспертного совета Международного конкурса «Слово года».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

На фото: скульптурная миниатюра работы Анны Черниковой, Воронеж

 

 

 

Добавить в Избранное

Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий