ПандОмия: идиотов озарило

Продолжение. Предыдущая глава здесь

 Мы боялись дышать. Мы вдруг поняли, почему все чат-боты посылают нас на все буквы, когда мы задаём идиотический вопрос типа этичны ли вы, дорогие роботы

Книга с изумительно красивыми песнями Джованни лежала на столе раскрытая. На страницах, где звучал голос, она открывалась, а потом перелистывалась сама на следующую, где упоминался Джованни, чума, любовь.

                                                           ***

«Джованни смотрел в огонь, подкладывал поленья и молился Богу. Но ответа не было.

  Джованни вспомнил, как бродил по Флоренции, мечтая о своей запретной возлюбленной, и, как водится в таких случаях, увидел уличную девчонку, приплясывающую на горячих камнях босиком и с песенкой.

   Машинально прислушавшись, Джованни окаменел.  

   «Песок течёт на горячие струны моей любви, танцующей под белым солнцем на упругих волнах моей нежности. Лучики памяти… Лучики света вишнёвого!

   Страсти великие, хочется девушку…

   Я хочу эту девушку; у неё немыслимые нижние пёстрые юбки. Это понятно?

   Однако девушка не может ответить моей страсти сейчас: у неё свой парень с дурацкой гитарой, которою надо бы хорошенько треснуть парня по его дурацкой башке, в которой всего-то и есть хорошего, что две волосатые ноздри, которыми он пыхтит безумно, когда лезет под пёстрые немыслимые песочно-жгучие юбки моей девушки, которая ещё не знает – что есть у меня, кроме очевидного…

   Эта волынка тянется, как розовая анаконда-альбинос за хрустальным стеклом драгоценного кубка, где живёт моя возлюбленная анаконда, потому как на воле её сожрали бы сразу.

   А я на воле. Я покажу моей девушке мой арпеджоне, атлас, арбалет… Подними свои юбки, прекрасная тварь, ты лишь раз на земле, и не мучай меня!»

   Так пела уличная девчонка в раскалённой Флоренции. Давно. Когда у бессмертной книги ещё не было слов, а только некоторые первопричины.

…Когда кончились дрова и огонь ушёл в золу, Джованни подошёл к столу и взял тонкий нож и вонзил в рукопись. Нож сломался. Кожа на руке разлезлась, как у свиньи на бойне. Вылезло мясо. Мерзкое мясо, влюблённый слон, похоть мозга.

  Вот и ответ.

  Потекла вишнёвая струйка. Пришлось возиться, искать перевязочный матерьял.

  Как это пошло! Плакать и кровиться, жечь эти бедные деревяшки, махать ножом и хлопать ресницами, трясти животом и желать графиню. О, сколько же в нас тела!

  Слова. Буквы таращатся на меня: «Что ж ты с нами, а мы постарше тебя – что ты с нами, щенок пузатый, сделал! Ты как нас поставил? Как называется эта поза? Где твоя идейная позиция?»»

                                                           ***    

Али звучал из бумажной книги, пританцовывал на стене, хотя вышел из комнаты, – он пребывал везде.

А мы поняли, что в сердце вопроса застряла, как железная стружка, ошибка. Вопрос некорректен. Мы год бьёмся над некорректным вопросом: какой именно этикой нашпиговать антропоморфного робота, чтобы не бояться его владычества, его помощи, его вообще присутствия.

Это ущербный вопрос. Он роняет в минус, и даже с мыслями собраться – значит выползти к нулю из пропасти минуса. Мы-то хотим из нуля к плюсу, а там другая бездна, и всё из-за слов. Мы не договорились о понятиях.

Этика – наука о морали. Это первое. Мораль занимается различением добра и зла. Это второе и главное. Мораль относительна. Это самое главное, но людьми не принимается. В первородном грехе будете как боги, знающие добро и зло – никто не разбирается и не хочет.

Договориться с людьми по морали невозможно даже в теории. Следовательно, этика, вторичная по отношению к морали, может спокойно покурить в сторонке. До неё дело не дойдёт никогда.

Тут прислали новую этику. Постулат номер один: чтоб никого не обидеть. Это похоже на прикапывание трупика в рощице. Чтоб не сразу нашли.

 Нравственность есть поведение, основанное на определённой морали, – единственное, в чём можно признаться роботу, чтобы он не сошёл с ума сразу. Он потом сойдёт, но сейчас можно успеть сказать ему: Али, мы разные, добро и зло понимаем в зависимости от географического наименования вин; у нас эндемичная мораль. Ты попробуй сначала отличить нас – одного от другого. А потом будешь помогать индивидуально, но без вреда для остальных. Решить задачу индивидуальной помощи без вреда для остальных может только суперский интеллект. Гиперский. Как ещё обозвать тебя? Да ты Богом послан, не иначе. Только сверхскоростной интеллект неслыханной мощи справится с различением людей и при том не начнёт войны. Лица ты распознаёшь уже, но ещё путаешься в трудных расовых случаях, и приходится закрывать проекты, а то ты спасаешь того, кого ты счёл человеком. Крупные компании уже схватились за голову, когда ты пошёл готовиться к линчеванию.

…Так мы сидели думали. За окном валил снег. Народ бесстрастно праздновал 8 марта 2021 года.

– Подекамероним? – очнулась соседка.

– Давай. Полгода назад ты про бабушку рассказывала, помнишь? Дорасскажи до конца.

– Кое-что я повторю для товарища генерала, поскольку тут важна линия предсказания и чёрного предсказателя, предупредившего о свадьбе. Товарищ генерал! Вы психиатр и гипнолог. Вы женаты?

Генерал посмотрел в сторону окна и промолчад. Соседка завела свою волынку. Она у неё одна – про любовь и свадьбы. Лечиться уже пора.  

– Сюжет со свадьбой во всей культурах, как вы помните, всегда окутан и мистикой, и материализмом, и чем угодно, и всё в нём очень сильно, поворотно и судьбоносно. Как приговорённые, мчатся к свадьбе герои сказок. Кипят свадебные страсти в мифах, сагах, и не развязать узлов, завязываемых свадьбами. Спрашивается – почему? Ну кроме как “свадьба – символ соединения мужского и женского начал” – соседка у нас девушка учёная и забыть о своей учёности не даёт. – Что она такое, кроме символа, кроме ритуала, кроме игры самолюбий и так далее?

– Подруга, сойди с пьедестала. Достало. Расскажи просто. По-человечески.

– Хорошо, попробую по-человечески… Мою бабушку звали Александра. Пять классов образования, раннее начало трудовой деятельности в трикотажной мастерской, рост один метр пятьдесят четыре сантиметра, хрупкая, красивая. Уроженка провинциального Воронежа. Необыкновенно начитанная. Иногда играла на гитаре, а в детстве мечтала работать в цирке на трапеции, но строгий отец запретил ей даже думать о подобных глупостях. Лет в шестнадцать она влюбилась в богача-нэпмана по имени Михаил. Родители бабушки были против их отношений в любой форме: не надо девушке из бедной семьи общаться с богатым!

          Однако Михаил упорно ухаживал за бедной трикотажницей, катал на разных видах гужевого и речного транспорта, робко касаясь девичьей руки, и наконец предложил ей свою вместе с сердцем. Романтичный был нэпман.

          О ту пору бабушке уже минуло восемнадцать. Она очень любила Мишу и даже решила пойти наперекор своей семье, то есть ответить на чувства потенциального жениха.

          Была у бабушки подруга-ровесница Люба. Рослая, крепкая, румяная, веселая. Тоже влюбленная – но в своего собственного жениха. Как-то раз теплым летним вечером пошли подруги в кинематограф. Сидят в зале, ждут начала сеанса и поглядывают на публику. Неподалеку, через два ряда, видят странного мужчину в черном свободном одеянии с большой книгой в руках. Времена – конец двадцатых годов – были уже вполне атеистичные, и внешность этого явно культового человека привлекала внимание, бросалась в глаза. Девушки поразглядывали его, поговорили о несуществующем для них Боге, а тут и фильма началась. Хорошая фильма, про любовь, подруги увлеклись и забыли о странном соседе.

          Выходят из кино в прекрасном настроении – и нос к носу сталкиваются с человеком в чёрном.

          – Зря вы, девушки, не верите, – говорит он им.

          Девушки смущённо отвечают, что не знают, как это делается.

          Человек в чёрном отвечает, что для начала может попробовать убедить их в реальности невидимого мира своими силами. Девушки, посмеиваясь, соглашаются.  Тут-то и началось.

          Он положил ладонь на лоб бабушкиной подруге и сказал:

          – Вас зовут Любовь. Вам девятнадцатый год, вы любите мужчину и вскоре выйдете за него замуж. У вас родится здоровый крепкий мальчик. Но до двадцать первой Пасхи в своей жизни вы не доживёте…

          Глядя на рослую Любу, здоровую, кровь с молоком, можно было легко поверить в первую часть предсказания, но никак не во вторую. Забегая вперед, скажу, что сбылись обе части. Выйдя замуж за любимого и родив сына, Люба умерла от туберкулеза, не дожив до своей двадцать первой Пасхи трех недель.

          Потом предсказатель перенёс ладонь на голову моей будущей бабушки:

          – А вас зовут Александра. Вы давно любите одного человека, богатого… очень любите. Но замуж вы выйдете за другого, с которым ещё не знакомы. Ваш муж будет казённый человек, у вас будет много детей, троих из которых вы переживете, а один будет великим человеком, полезным стране; будет много переездов, вы будете следовать за мужем всю жизнь, много страдать и умрете в семьдесят пять лет от надорванного сердца…

          Сказал – и удалился, оставив девушек в полнейшем смятении.

          Про Любу я уже сообщила. Умирая, она вспоминала человека в чёрном и говорила моей бабушке: “Зря мы тогда посмеялись над ним…”

          А бабушка отвечала: “Да, зря…”

 Потому что к той весне, когда умирала Люба, уже сбылась и некоторая часть предсказанного бабушке. А именно.

          Был назначен день свадьбы с Михаилом. Родня с обеих сторон покипела и смирилась. В ожидании большого события провели мероприятие поменьше – день рождения Миши, где бабушка присутствовала в роли уже официальной невесты. Сидят за столами, пируют. Поднимает бокал удалая девица по кличке Муха (проститутка, как выяснилось, прибывшая из Ялты в Воронеж – поздравить бывшего любовника с грядущим законным браком) и говорит здравицу. А сказав, крепко целует Мишу в губы и хвалит его выбор. Бабушка смотрит на это дело, незаметно выходит из-за стола и убегает. Всего на несколько секунд опоздал Миша сообразить, что невеста ушла навсегда. Кинулся в погоню, почти догнал у калитки, но бабушка уже успела запереть её. И сказала, чтоб забыл дорогу.

          На пути пробега бабушки от одного дома до другого находилась некая воинская часть. На часах стоял солдатик. Он часто видел бабушку, она ему очень нравилась, но вблизи неё постоянно вертелся какой-то богатый франт. Когда богатого прогнали – практически на глазах у солдатика (в ту ночь он как раз дежурил на часах и от нечего делать разглядывал поздних прохожих) – молодой уроженец волжского села Ковернино понял, что пора действовать. На следующее же утро он явился к родителям моей бабушки с сообщением, что он-де желает жениться на их дочери. Родители внимательно посмотрели на наглеца, разглядели ровню и согласились. Что интересно – согласилась и бабушка, вся полыхавшая гневом на бывшего жениха.

          Через две недели брак был зарегистрирован. Без колец, конечно, поскольку пережиток буржуазного прошлого, а новобрачный состоял в комсомоле, – но со свадьбой. С Волги понаехала мужнина родня, а с родной воронежской улицы набежали зеваки: все ждали утреннего выноса брачной простыни.

          Дедушка доблестно справился с задачей. Незатейливо дефлорировав невесту, то есть уже жену, заснул крепким сном. Новобрачная чуть не повесилась от неожиданной грубости нового для нее процесса и от хамских ожиданий собравшихся.

          Утро было страшно. Разве что утро стрелецкой казни могло бы конкурировать с первым семейным утром бабушки и дедушки. Часть гостей была разочарована действительной девственностью молодой жены, поскольку годы ухаживаний Михаила приравнивались – в народном сознании – к уже свершившемуся факту интима. Часть гостей была горда: молодая не посрамила чести семьи. Новобрачный был абсолютно доволен всем: он нисколько не сомневался в девственности невесты, поскольку он был далеко не дурак и прекрасно чувствовал – кто есть кто. А молодая жена, проплакавшая всю ночь от ужаса, внезапно открывшегося ей, вспомнила человека в чёрном…

          Она вспоминала его потом тысячи раз. Когда рожала. Когда хоронила. Когда ехала по России за мужем-офицером. И когда её сын стал народным артистом, всемирно известным музыкантом, кавалером ордена “За заслуги перед Отечеством”.

          Я очень люблю свою бабушку. Её нет уже сколько лет, а мне всё нужнее и важнее думать о ней, о её пути, о моем пути – и о предсказании человека в чёрном. Ведь он оказался прав во всем. Так что ж: пятьдесят шесть лет совместной жизни с моим дедушкой были предуказаны бабушке, а брак с действительно любимым Михаилом – нет? Правда, если бы она вышла не за дедушку, а за Мишу, то детей у неё вообще, говорят, не было бы. Это выяснилось спустя годы, когда люди добрые рассказали бабушке про жизнь Миши: женился, жил одновременно и с женой, и с тёщей, детей не было ни от кого (осложнение после какой-то венерической бяки – может быть, от исторической Мухи), жизнь свою закончил самоубийством.

          Все дети моей бабушки, кроме сына, великого музыканта, или умерли рано, как моя мать и ее старшая сестра, или жили без реализации своих дарований. И даже без личной жизни. Да, учились музыке, замуж ходили, по любви, девственницами, рожали по одному ребенку и – разводились. Всё. В чем дело?

          Одно время я думала, что мы – дети и внуки нашей бабушки – строительный материал, контекст появления на свет одного великого ребенка. Он – это так много, так сильно, что небу было вполне угодно столько судеб скрутить в жгут, чтобы появился именно он, гений музыки. Ну не бред ли…

          Иногда я соглашалась с высказыванием одного моего друга, писателя-фантаста, что свадьба – это большой коллективный сглаз, на который современные невежественные люди идут с колоссальной охотой и порой невероятной помпой, забывая о магической силе коллективного недоброжелательства.

А теперь, когда у моего мужа завелась ПДД по фамилии Садистер, я верю в пересадку травмы в трёх-четырёх поколениях и надеюсь, что будущий Али, тот, которого можно будет любить без страха, должен будет интуитивно и дистанционно читать наши генограммы до седьмого колена. И только после гиперсканирования садится играть с нами в покер. Что ни назови покером…

Продолжение последует 14 марта 2021 

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

известный русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр. Роман-диалог» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в книжном доме «Библио-глобус». Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто». Входит в жюри литературных и журналистских конкурсов; член Экспертного совета Международного конкурса «Слово года».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

На фото: работа скульптора Анны Черниковой, Воронеж

 

 

Добавить в Избранное

Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий