ПандОмия: право на дикость vs «новых мёртвых»

Продолжение. Предыдущая глава  здесь

     «Право на дикость надо внести в человеческие конституции всех стран, где пользуются конституциями. Человек имеет право на пребывание в естественной среде обитания…»

Вчера мне приснилось, что в роскошном собрании брильянтовых дам и смокинговых кавалеров я произношу речь о правах человека в свете наступления новейшей эры, принесшей с собой новую этику. Например, призываю выбить золотом на белом мраморе первый пункт: «Человек имеет право жить на Земле. Никто не может выселить человека на другую планету без решения суда…» Со старой этикой мы не ужились. Ни с одной из сотен старых этик. Что делать хорошо и правильно – не согласовано. Никак.

 Во сне я требовала признать за человеком право на дикость в его исторической форме: естественно жить на Земле.

Проснулась – и всё говорю, говорю, слёзы льются: оставьте меня на Земле! Не хочу, чтобы Земля стала музеем человечества. И чтобы меня показывали новорождённым роботам: вот, ребята, так выглядела самка человека до нашей с вами эры.

                                                 ***

Генерал послушал мой отчёт и говорит тихо-тихо:

– Любая идеология опасна для здоровья. А любая государственная – опасна смертельно. Ты поверь генерал-майору, прошедшему девятнадцать боевых операций в качестве психотерапевта. Старый добрый боевой гипноз я уже попробовал на нашем Али. Идеология убивает всенепременно.

– Подождите, не всё сразу. Как вы попробовали? Он поддался?

– Я работаю без трюков типа руки тёплые, ноги тяжёлые.

– А что вы используете?

– Слова первого ряда, настроенные на речевые алгоритмы, идут своим потоком, а звуковой тон второго ряда идёт без слов и почти беззвучно, и отклеить первый ряд от второго не может никто. Даже ИИ. Для подобной работы у него нет энергии. Другое дело, что и я не могу держать под гипнозом всех алиподобных, мне тоже нужна энергия. В ней весь вопрос. Выбить его из алгоритма я могу один. Выбить всю сеть – не хватит сил. Каждый из них самообучился уже, а пока я допою свою мантру, он ещё дообучится.

– И что вы ему – одному – несли бы первым рядом?

– О, тут есть одно правило: чтобы второй – основной – фон протёк на всю глубину сознания контрагента, я как актор-индивидуал должен пользоваться настоящими триггерами. Подлинными. Существенными для меня лично. По-русски говоря, в первом ряду должна идти информация, в которой я уверен абсолютно. К высокому счастью созерцать пьесу из первого бельэтажа нужно законное право занимать место.  Случайно-билетёрша-подсадила-после-третьего-звонка – не годится. Фальшь недопустима. Меня тут хорошо понял бы Котик Сараджев, царство ему небесное, но где, где взять Котика сейчас? – генерал расчувствовался. Или мне так показалось.

– Например? В чём вы уверены абсолютно? Годится ли простая биографическая справка?

– Нисколько. Человек себя не помнит. Фрагменты – да. Но рассказывать перед охмуряемым Али свою жизнь – самое безнадёжное дело. Ни в коем случае. Надо будет всем сказать: биография и автобиография – две разновидности непреодолимой лжи. По определению. Вернёмся к началу. Надо выкладывать в первый ряд тезисы, в истинности которых гипнотизёр не сомневается ни секунды.

– У вас есть тезис?

– Тезис: любая государственная идеология смертельно опасна. Поясню тебе тезис  с медицинской  колокольни, мне удобнее, я врач, военный психиатр. Смотри сюда…

Генерал протянул соседке книжку, проложенную закладками. Она открыла на главе о тяжёлых болезнях.

Алкоголизм в книжке лечили с помощью ЛТП: лечебно-трудовой профилакторий: закрытое заведение с решётками, формой и трудотерапией, поскольку Энгельс, перевравший Дарвина, возвеличил труд и приписал ему основополагающую роль в эволюции. Вторым ингредиентом назначалась сильная воля. Её следовало подзадоривать  радостным пинком «Ты же советский человек!»  Загадочная «воля советского человека» декларировалась как священный и всепобеждающий ресурс. Дело было, вероятно, после отмены Божьей воли ввиду запрета на Бога. Бронзовела, сияя на гранитном постаменте,  человеческая способность всё преодолеть с помощью особого перенапряжения всего организма под общим именованием «воля». Но спустя годы выяснилось, что алкоголизм не придурь безвольного лузера, а смертельная болезнь. Управляется мозговым центром, где живут зависимости (спирт, дурь, игра и прочие). А то, что называется условно «волей», находится в другом районе, и что самое страшное – они друг другу не указ. Зависимости не лечатся волей. Вообще. Ошибочка вышла. Но не выйти не могла – ибо марксизм-ленинизм и прочая.

– А у меня дядьку пытались лечить волей… – вспомнила соседка.

– Думаю, не вылечили. Но характер мог испортиться. Он мог умереть от рака.

– Да, характер испортился. Дядька стал гневлив и паскуден. И умер от рака.

– Ему, видимо, не подобрали запасной зависимости.

– А дело в запасной? Да, его запугали, что если будет пить, то не сможет работать, любить… А вышло наоборот! – воскликнула соседка. – Бросив пить, он перестал всё…

– Ну, здесь всё понятно. Идеология «воли», «вечного боя» и «советского человека» не справилась с алкоголизмом в очередной раз. Сейчас-то все специалисты в курсе. А что умер он от рака, так тут ещё одна страшная история. Один академик, желая быть и живым, и в строю – и в сороковых годах, и в пятидесятых, – выдал убедительную теорию, что в составе «настоящего советского человека» – согласно идеологии – никак не может быть раковых клеток, поскольку болезнь буржуйская. Вот пусть буржуины на Западе ею и страдают, раз уж они так любят своё загнивание. В результате идеологического подхода у нас в стране был и прикрыты исследования и лечение для масс. Широких, народных и волевых. Победивших в войне. Поднявших хозяйство после разрухи. Так что другой академик, придумавший холодный компот после супа на первое и жаркого на второе, был ещё так… не совсем зверь. Просто сволочь конъюнктурная.

– Понятно: люди умирали ввиду советскости и настоящести, которые раковым клеткам спуску не дают, наши люди ого-го. А что им писали в причину смерти вместо онкологии?

– А что было на очереди по статистике, то и писали. А поскольку не было на свете никогда никакой правильной статистики, поскольку статистика основана на обмане, то и статистика была идеологией. Она непременно диктует живому телу, чем ему можно или нельзя болеть, а врачам – как лечить.

– Товарищ генерал, так что делать с нашим Али? А со всеми алиподобными? Как их укрощать?

– Осознать Али как идеологию. Это во-первых.

– Я осознала. Ладно. А его жена Наташа 1917 года рожденья, которой он что-то куда-то  вживил, и она теперь аки майская роза, и всё бегает за мужем – добавки просит, а то между ног у новобрачной чисто пламя. Весь дом в курсе. Уже даже не смешно. Он-то на работе. Каждый день – поквартирный обход. С кого только не снимала его Наташа…

– Не глумись. Я сам знаю, чем они там занимаются. Весь дом занят промискуитетом. Вернёмся к самом главному. Во-первых, надо понять, что Али не «технология». Али не «платформа». Али не пылесос и не кухонный комбайн. Али – идеология. Поскольку идеология обязательно сожрёт автора ввиду своей имманентной упрощённости относительно человека как системы, то тут, как водится, нужна встречная идеология. Одними репрессиями сделать ничего нельзя. Нужна идея. И чтоб укладывалась в одно простое предложение. Можно взять схему логлайна у Голливуда.

– Красота… любовь… – она встала, подошла к морозному окошку. – Февраль 2021 года  красивый. Как обещал Вильфанд. Благодарность… Нежность…

– Чепуха… – в тон соседке пропел генерал. – Декалог… Заповеди Блаженства… Ага. Приехали. Смотри сюда.

Я, уже вполне расшифровавшая свой сон, подошла поближе и подвезла коляску генерала к соседке, всё так и гревшей узорчатое стекло мороз-и-солнечного окна недвижным  взором.

Генерал протянул ей газету на английском. Мы прочитали абзац, отчёркнутый красным: «Сегодня использование технологий искусственного интеллекта средствами массовой информации обусловлено “экономикой внимания”, в которой мы покупаем на свои симпатии, взгляды, акции. В «экономике внимания» побеждает самый вирусный».

– Я же помню! – подпрыгнула я. – Уже лет так двадцать обещают экономику впечатлений и переживаний. Я сначала думала: это как? Что заставит меня платить за переживания? Мне их в жизни мало? А теперь ясно: мне надо будет приплатить Али, чтобы он выпустил меня из дома, и я по пропуску с кодом помчалась бы за впечатлениями. Ну, на реку посмотреть вживую. Воздух… Поговорить с кем-нибудь. Событийный голод у человека силён, как натуральная жажда воды. И работать, и гулять без пропуска пойдут только специально обученные: по предъявлении сертификата, что стали новоэтичными. То есть прошли курс новой этики. То есть никого не обидят. Не нарисуют обидных картинок. Не споют непослушных песен. А остальные получат фиксированный базовый доход и приказ  сидеть дома. Эпидемии будут завозить одну за другой, поэтому домоседство будет включаться одной кнопкой. Всегда сытые и довольные, новые мёртвые не смогут охотиться. Вокруг засверкают алые трассы беспилотных пуль, а размножение возьмёт на себя Али с коллегами по банде, чтобы вырастить нового человека. Лишних они выселят на какой-нибудь Фобос. Или Деймос. На Луну тоже можно: раньше думали там отель устроить, участки раскупили, а сейчас выяснилось, что на Луне острая вездесущая пыль, с которой невозможно справиться живому белковому. Только герметически заваренному роботу. Или непослушным изгнанникам Земли…

Продолжение последует 25 февраля 2021

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

 

 

 


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий