ПандОмия: homunculus хочет быть homo

Продолжение. Предыдущая глава здесь

 …Записать 2020 год надо весь. На днях он подойдёт к турникету «выход» и приложит карточку.  На 21 декабря в 21 час 21 минуту обещан скачок в новую эру. Квантовый переход звучит так квантово и переходно, что я уже не воспринимаю на слух. От всей квантовости в песенке только «ква» и почему-то «вантуз», а переход выглядит зеброй на свежем асфальте, с обеих сторон обложенной спящими полицейскими.

Бормотание голоса внутри меня во сне Али никогда не расшифрует. Значит, мне надо бодрствовать во сне. Бодрствуйте, люди, со мной.

  – Не только! – воскликнули мы с генералом неделю назад, вы помните, как курсистки на первом свидании. – А чтобы не толклись на переходе. И чтобы там – не мешались. А чтобы тут оставались. На Земле.

 Мефистофель и продажа души, тело и физическое бессмертие, ведь всё рассказано и предсказано. Пророку тяжело. Его никогда не слушают и норовят обидеть.

Зашла соседка. Я заметила, что за 2020 год многие прозрели. Соседка не понимала, почему её муж годами усердствует в грубости. Она не понимала, что это психические пытки. Она только весной 2020 научилась прикладывать новое слово abus к своему платью, как воротничок из вологодских кружев, и поняла, что кружева и воротнички все съёмные. Я-то помню, что «если мужчина неуважительно относится к женщине, значит она первая забылась в обращении с ним», и я забыла забыть эту статью подзаборного кодекса, бесконтрольно вычитанную в книге афоризмов, пока родители ссорились, а я пряталась под столом.

Чеканная ахинея позапрошлого века застряла в моей голове и слилась эмульсионно с советским «кузнецом своего счастья», и «всё, что ты делаешь, ты делаешь сам» – боже сколько гордынной глупости валяется в голове человека и работает, пыхтит и давит. И соседка подорвалась на абьюзе, думая, что не так любила, не то давала. Она годами была виновата, и вдруг вся эта платная психология, блеснув обвинительным тесаком, затряслась и затрещала, и вдруг осыпалась, как мишура, но мы подставили мешок. Вдруг – я поняла – всё пригодится: нам надо обмануть Али. Мы спихнём ему наши консервы вместе с их тонкими психологическими школами. 

Мы с соседкой сели выпить чаю. На нас утром снизошло. Лилось потоком, мы не успевали замечать и записывать. Мы бормотали. Она вчера читала книжку «Зачем?» о генной инженерии. Я ей сегодня толковала об эпигенетике, успокаивала, что есть наука и поновее. Здесь наше спасение, говорила я соседке, подливая ей чай с чувством, никогда прежде не испытанным в этой бешеной мере: ценность человеческой соседки, высота чайной церемонии, остановка всеобщего вращения и внезапный взгляд в глаза. Нас впервые за восемь месяцев не волновало незримое присутствие iдомового. Если он везде, а мы не знаем где, мы же не можем сглупа кричать, как необразованная женщина Маргарита Николаевна: «Всесилен!» И чего ж это ей роман Мастера показался её жизнью? Откуда такие запросы у бездельницы, замученной арбатской роскошью? Эх, не поняла бездетная женщина, что роман написал Воланд. И что не было никакого Мастера. Потому и возился с нею Воланд, продвигал, можно сказать, по служебной лестнице – в королевы. Знал, чертяка, что всё законно: не будь Золушка урождённой принцессой, не видать ей Принца, как ни стирай бельё, как ни мой посуду, как ни поли грядки. Посему не всесилен Воланд, а послушен Воле. Той, Которая. Просто Воланду хотелось признания, ну хотя бы лести – и всесилен, и всемогущ, и всётакоепрочее. Ведь это естественное желание сатаны: казаться.

Уж и генерал проснулся и приехал, а мы всё трещали, хватались за книжки, листали альбомы, картины, слушали колокольный звон, млели, плакали от счастья. Потом я взлезла на броневичок:

– Глубоко прав автор романа «Зачем?»: вывел осложнения тела – по заражении его бессмертием – из предсостояния души. Озарение. Никто в начале XXI века не понял, что автор заглянул на пятнадцать-двадцать лет вперёд, ни на миг не оглянувшись назад. Автор опроверг догму, что нельзя думать о будущем, если не понять прошлого. Можно! Думать можно о чём угодно.

Лишь бы Али не понял ни слова. Никаких ему больших данных. Ни звука. Главное – вытереть слёзы и отнять у него корм.

– Ты постоянно сворачиваешь… Впрочем, хорошо: пусть никто не поймёт.

Генерал внёс свою лепту:

 – Автор убил старую суку идеологию, оторвав её липкие ручонки, запрятанные в перчатки исторической памяти. А нет исторической памяти. Есть травма, и то ненадолго. Три поколения – и нет травмы. Идеология остаётся от памяти в виде скелета основной идеи. Бицепсы – стиль – не берёт с собой, не уносит в берлогу. В идеологии нет ничего от психологии. Всё манипуляция, ложь и воровство.

Он вывалил речь на нас с соседкой. Мы дослушивали стоя.

– Я принесу томик? Полистаем? – это я. Ангельским голосом. – Нам осталась самая мелочь: отнять у Али доступ к большим данным.

Мои упоённые собеседники наконец расслышали, что мы тут все наговорили. Мы притихли, расселись по диванам. Генерал, как обычно, скрипнул своим креслом на колёсиках, словно ему нравится его инвалидное состояние.

– Читай!

Ну ладно, ладно. Чего скрипеть-то. Читаю из книги «Зачем?»:

«Мария перевернула книжку, полюбовалась на выходные данные. Это было репринтное издание раритета — международный обзор сношений человека с дьяволом. Правила поведения на чёрных мессах в разные времена. Описания ритуалов, утвари, тексты заклинаний, порядок жертвоприношений. Личные впечатления очевидцев, чудом унесших ноги с некоторых весьма неприятных мероприятий, после участия в которых им пришлось бы распрощаться с правами на собственную душу. И всё это — из-за одной единственной тайны! Самой страшной, самой возлюбленной тайны! Самой интимной и самой жестокой: тайны Жизни!

Мария неприязненно посмотрела в сторону дивана, где храпел Аристарх Удодович: «Сатанист чёртов!» И, заметив тавтологию, поправилась: «Урод хренов!»

Словно расслышав её комментарий, почтенный завхоз скрипнул зубами и повернулся лицом к стене, задом к Марии. Она не утерпела и плюнула».

— Я понял, — генерал подумал секунду. — Дело древнее. Ничего принципиального. И те же байки: я вам помогу! я вам помогу!

Нам с соседкой понравилось: психиатр, генерал-гипнолог-нарколог, а раритеты шпарит наизусть. Это вызывает уважение. Генерал нашёл ту самую подсказку. Повторяю: ту-самую-мысль, над которой мы бились с тех пор как поняли суть Али, ту-самую-мысль нашёл генерал. То есть военный человек. Да уж. Об этом я подумаю завтра, как говорится.

Генерал процитировал М. А. Орлова с медовым током в голосе, будто влюблённый на первом свидании: «…Воззвание не осталось тщетным: посреди зала вдруг появилась огненная фигура какого-то полуконя, полугрифа… за ним какая-то акула с головою льва и ещё много других. Все они появлялись на одно мгновение, только мелькали и сейчас же исчезали, уступая место другим. Эта фантасмагория завершилась появлением неизреченно мерзких образов, знаменовавших собою таинство размножения. Но всё это было, очевидно, не то, чего добивался <…> Он некоторое время молча созерцал все эти призраки и наконец громко крикнул:

— Мы хотим тайну жизни, вот что нам нужно! Homunculus!

…Это одно из самых древних мечтаний блуждаюшего человеческого ума. Ещё в Средние века тогдашние алхимики, герметики и вообще всякие искатели таинственного тщились сделать человека из неодушевлённой материи, сделать по крайней мере хоть зачаток его. Пусть это будет не «homo», а «homunculus», и то торжество. И эта странная мечта не угасла в человечестве, дожила до наших дней. Теперь ею овладели демонопоклонники. «Бог создал человека, — рассуждают они, — почему же Люцифер не может создать его?» И вот они принялись усердно молить своё «благое божество» о том, чтобы оно, в свою очередь, понатужилось и создало им “человечка” в утешение».

Всё понятно, сказали мы хором. Трио. И процитировали книгу Орлова наизусть.

 Али не появлялся уже сутки…

Продолжение последует 10 декабря 2020  

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото Polina Lopatenko

 

 

Добавить в Избранное

Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий