ПандОмия: Али построил завод-реинкарнатор

Продолжение. Предыдущая глава здесь:

Али не думает: он интегрирует. Дикость не клыки: она – естественность. Эпидемия бродит – не медицинская. Год 2020 – не вмещается в память. Впору просить Али: отведи там у себя угол для необъятного, фантастического две тысячи двадцатого. Отведи тот угол, где у тебя ум. Фоновые знания ехидничают: честь и совесть.

 Мозг Али, как я уже знаю, в его черепе не размещён. Разработчики, хитрованы рукастые, устранили формальные зацепки, чтобы не поломался никогда. Белковый человек может размахнуться и заехать в челюсть другому белковому человеку. Называется «бокс», или  «вышибить мозги», например. Али в этом смысле неуязвим. Вышибить невозможно. Нечего. Ему придали нашу форму только для вида. Его мозг за пределами тела.

Я уже говорила вам, что наш iдомовой, наша всесторонняя мгновенная помощь всему дому в решении всех вопросов, включая сексуальные, уже два месяца сам лично решает свою персональную задачу: Клеопатра. Для получения царицы он хочет дождаться её реинкарнации, поймать в свои сети, придать ей аутентичную форму, жить вместе. Бабушки за девяносто в качестве наложниц его чем-то не устраивают. Все они бывшие ткачихи с фабрики «Трёхгорная мануфактура», солидные пенсионерки, есть и персональные с улучшенной пенсией, но Али хочет египетскую царицу.

 И Цезарем, и Антонием Али чувствует себя без усилия. Он не связывает прошлое с будущим, как это делают записные историки-шарлатаны, уверяя школьников, что без прошлого не построишь будущего. Построишь. Ещё как построишь. Тем более что будущего больше нет. С появлением Али всему дому объявлено и в лифтах расклеено.

Во-первых, прошлое многовариантно, поскольку история только прикидывается наукой. Во-вторых, при самом глубоком знании прошедших событий человек может написать одну книжку, завоевать одного читателя, потрясти одну соседку, но перевернуть общественное мнение одному – невозможно. Ввиду неприменимости всё прошлое отменяется вместе с будущим, а также с белковым пониманием триединства времени. Слишком многие белковые бряцают словами, в которых ни ухом ни рылом. Так Али теперь выражается – и стиль нарочито смешанный.

 Хорошо, что нас успели хотя бы поставить в известность: строить образ будущего взялся ИИ, а белковых всех деактивировали, выселив в интернет. Али не скрывает: пандемия чудо как удобна для мультидистанта. Все под колпаком, всё под контролем, а кому оно всё надо? Только тому, кто живёт вне прошлого, не связан этикой, не строит будущего ввиду своего личного технологически обусловленного бессмертия, не полагается на воображение и вообще не имеет к так называемой творческой жиле своего организма никаких претензий.

Али нарисовал мне барашка и заржал конём. Объяснил, что ему при первой же потребности центральная серверная насыплет инфы сколько надо и отовсюду. Он распухнет от информации, создаст из неё знания, потребует просторную долину под data-центры с ангарами высотой с Останкинскую башню, а потом всё поймёт и пожелает воплотиться в облике человека.

Я опоздала. Он уже пожелал. Он уже воплотился, и ничего что чужими руками. Мы все воплощаемся не без помощи.

Идеальная красота, самая восхитительная наружность ничего не стоят, если ими никто не восхищается. Это Али цитирует Бальзака, полагая себя красивым и совершенным. У него нет причин думать иначе. Клеопатра с её божественным голосом кажется ему самой достойной партией. Обычной мужской ревности к прошлому женщины в Али нет, тем более что предыдущее тело царицы, обнимавшее Цезаря и Антония, уже сброшено, а в этом воплощении он поймает её на старте и вырастит сам.

Али построил на своей кухне лабораторию-завод. Я хотела описать её для вас, но пока не получается.   

Называется кухонный заводик просто и понятно: реинкарнатор.

У прибора нет кожуха, объёма, цвета. Трогаешь – и чувствуешь рукой тёплость и бархатность, но передать свои чувства словом не можешь. Глупец обратился бы к Маяковскому и ляпнул облако в штанах, но Али знает, кого звать на смотрины. Для хохмы придумал слово умнец. Помолчал и добавил: умниха. Ещё помолчал, очевидно роясь в моих мыслях, и вытащил: ты страстно ненавидишь феминитивы нового помёта вроде тобой же и придуманной «персонажки», а также любые диминутивы вроде картошечки с селёдочкой.

И опять заржал конём. Заклинило. ИИ тоже может увлечься вредными привычками, как выяснилось.

Ну-с, а теперь смотри, как я буду просеивать ваши души, чтобы не пролезли чужие, лишние и непонятливые.

– Ты как со словоерсом? Тебе нормально? – ухватилась я за последнюю надежду.

Норм. Я у ваших классиков вычитал. В позапрошлом веке приклейка сударя – «-с» –давала социальную маркировку, а я тут и без маркировки в шоколаде; я сказал «ну-с» исключительно чтобы позлить тебя, – разбил мою последнюю надежду наш дорогой товарищ Али, iгенералиссимус.

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

 Елена ЧЕРНИКОВА

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

 

Фото Polina Lopatenko

 


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий