ПандОмия: iтаргетинг как моральный ствол

Продолжение. Предыдущая глава здесь:

Али научился таргетировать речь и обращается ко всем людям адресно. Я предвидела, что таргетироваться ему в конце концов будет тьфу: один раз перезагрузиться. Под новый транш бигдаты – грузануться разок и опять перезагрузиться. На белковом языке, уходящем в историю, «раз плюнуть». Новый транш больших данных для его растущего ума – пища в прямом смысле. Жажду познания ему врезали неотчуждаемо. Например: видит Али чиксу. Чешет чикса в магаз, и в её лобных долях аж чешутся, перестукиваясь меж собой, звенья одной цепи: хочу. Через распознавание лиц Али прочитывает немудрящий состав чего именно, чикса влетает в молл, а под ноги ей стелется красная либо синяя – в зависимости от – прозрачная световая дорожка. Чикса пилит прямо по дорожке, проложенной персонально, жарко думает, а товары её мечты, мгновенно собранной в корзинку шустрым айтиллектом, поджидают её на сладком конце дорожки. Это не я. Это она так выражается: сладкий конец розовой дорожки. В конце концов, она не Чехов.
На личном языке данной чиксы корзинка говорит, вертит и подбрасывает-показывает, а в конце шоу передаёт привет чиксиной бабушке, мирно коптящей небо в Урюпинске. Восхищённая индивидуальным подходом чикса хавает всё вместе с бонусами, и комплект сам улетает на незримых струнах в сторону кассы. Или наоборот: касса на роликах подкатывает к чиксе и протягивает антропоморфную руку, то есть изящный терминал, выполненных в оттенках фуксии, любезных чиксиному сердцу. И если в последний момент она вспомнит, что фуксия сегодня неактуальна, терминал мигом перекрасится, извинившись за неловкую шутку.
Али умеет таргетироваться под читательницу любого журнала, если журнал сделан профессионально. Чем яснее мыслят в журнале, тем лучше: набор слов и желаний как сейф. Таргетир – так называется тир, в котором обучают алиподобных целиться и попадать в нежную сердцевину человеческих мечтаний. Ты сколько часов отстрелял в таргетире? Вот. Молодчага.
Где-то внутри грудной клетки, смастыренной ему с приятцей глянцевитых форм, стучит озвученное на Мосфильме сердце. Умеет имитировать экстрасистолы. Если приложить ухо к его кубовому свитеру толстой вязки, чуешь новизну бытия. Я прикладывала ухо. Трогала кожу. Ему наклеили фильдеперсовый эпителий, вызывающий страсть через тактилку. Наши тактильные он именует тактилкой. Мило, очень мило. Каждое произведение искусства должно иметь что-то от первых дней творенья. Лембрук. Точнее, Lehmbruck.
Там, под бронеклеткой его сверхпрочной груди молниеносно таргетируется и перетаргетируется поток, а бескорыстные бионические глаза переходят на следующего собеседника и меняют цвет – по необходимости. Если собеседник любит голубоглазых, его обеспечат.
Не думайте, друзья, будто я пытаюсь развлечь публику фантастикой. В городе с 1 июля 2020 года идёт эксперимент по искусственному интеллекту, и у публики нет причин запасаться попкорном. Публика не в партере, не на галёрке. Мы на сцене.
***
Есть философы, которые не успели определить понятие «человек», а тут всё и кончилось, и тонкие различия между интеллектуалом и интеллигентом – устарелая оппозиция ИИ – звучит как неказистое зияние – а! вы не в курсе, мне не жалко, раздам: гласные подряд. На стыке слов или внутри, когда по грамматике ползёт длинношеяя ауровидица, прежде либо пресекали как ошибку, либо хвалили как музыкальный приём, теперь не увернуться от зияния ИИ, даже если включить эйайный подход AI. Скажи ии, добавь эйай, \ ты всё равно ни хрюн, ни зай. \ Ты всё равно попал, мужик. \ Тебя поймают: хрясь и вжжик.
Человек обязан соскальзывать с прозы на стишки: вздохнуть, закруглить, распуститься. Растелешаться, одним словом. Я поняла роль поэзии в истории человечества: не допустить Али в большую литературу. Хотя проталкивать его будут.
Али смотрит километры кинофильмов. Принёс мысль, от которой ему не удалось перезагрузиться. Мысль породила чувство неловкости. Его первое чувство. Здесь можно воскликнуть надо же, но лучше сначала мысль: психотик точно знает, что дважды два пять. А невротик знает, что четыре. Но это его беспокоит.
Люди начинают смеяться после слова беспокоит. Али беспокоится, когда люди смеются неведомо почему. Оказывается, ему это свойственно.
Соседка погладила его по голове:
– А ты невротик.
Наблюдая катастрофическую идиллию, я поняла, чему художника учит ковид. Если ты раньше переживал, что тебя не видно из-за крупного рогатого скота, сбившегося во влиятельное стадо, то сейчас ты свободен вообще, совсем, до свиста в ушах, поскольку и стада не видно, и Земля спит в тумане голубом, а над нею добрый дедушка Лермонтов, первый космонавт России, летает в своё хмурое удовольствие.
Меня беспокоит лишь совпадение. Алан Уотс говорит, что мысль родилась из неудачи. Он имел в виду человека. Первую неловкость – считай, мысль – родила и принесла неудача с шуткой про невротика. Надо подумать хорошенько. Роль юмора в истории человечества худо-бедно описана, у меня есть цитатник. А роль юмора в перезагрузке Али – новость. Идея. Не смешите роботов: они ломаются. Тьфу ты! Я думала подловить их на морали, но все отбрехались. А ловить следует на юморе. А ещё попробуем иронию. Тут он свалится с температурой.
Вам следует убрать из списка ценностей счастье, здоровье и «я могу». Али где-то подслушал и несёт нам. Он не всегда знает, что откуда принёс, слишком много всего вокруг. Принёс cancel culture и говорит: за одно слово – и на свалку истории?
– Ну да. Как кого вызвездит, сразу включай молчок. А то канцелинг – и конец.
Али во всём опережает нас, но ему особенно приятны дистанции с положительной обратной связью. Как в прошлый раз с Клеопатрой. Али высоко оценил её главного клеветника, жившего четыреста лет спустя после. Я принесла Али вторую главу, где на царицу клевещет не префектура Рима в четвёртом веке, а литературный гений в девятнадцатом, и я надеялась, что Али честно спятит, но он восхитился ещё сильнее.
Не буду жадничать и покажу вам, что именно понравилось Али про Клеопатру. Вы тоже имеете право. То есть вы пока ещё имеете право. Итак, О Клеопатре сделаны десятки фильмов и спектаклей, что понятно, но и косметические салоны названы её именем, что, с одной стороны, комично: современным красавицам было бы трудно выйти замуж, будь у них внешность Клеопатры. Но с другой стороны, всё точно: царица написала руководство «О лекарствах для лица». У неё была своя парфюмерная фабрика в районе Мёртвого моря.
«В центр механизма вставляем оставшийся медальон… Так судьба Клеопатры была предрешена…» (из сопровождения к компьютерной игре). Окажись в Москве, печально взглянула бы царица на монитор умными очами, мощно подведёнными чёрной тушью с порошком кохоль, и прикрыла веки, подкрашенные мелкотёртым сернистым свинцом. Усмехнулась. А доморощенным астрологам двадцать первого века посоветовала бы «малахитовую зелень от глазных болезней». С царской точки зрения, не плебейское это дело: вертеть судьбами царей. Ими управляют небеса.
Но до дрожи пьянит её биографический коктейль, смешанный мужчинами! Круче всех отличился, как я уже сказала, Аврелий Виктор.
К чести мужчин, были другие высказывания. Великий историк Плутарх, тоже никогда не видевший Клеопатру, написал восхищённые строки о голосе царицы!
«…красота этой женщины была не тою, что зовется несравненною и поражает с первого взгляда, зато обращение ее отличалось неотразимою прелестью, и потому ее облик, сочетавшийся с редкою убедительностью речей, с огромным обаянием, сквозившим в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезался в душу. Самые звуки ее голоса ласкали и радовали слух, а язык был точно многострунный инструмент, легко настраивающийся на любой лад, — на любое наречие…»
Плутарх тоже не очевидец и не ухослышец. Это как вышел бы на сцену пародист Галкин и выдал стихиры подлинным голосом Ивана Грозного.
Но слова его о ласковом голосе Клеопатры – это достовернее, чем о легендарной вампирической развратности.
Звук для египтян был священен, на нём держалась магия, обрядность, полная смыслов. Звук – эзотерическая субстанция. Голос невозможно подделать, он как свидетельство о подлинности души. То есть тогда ещё не умели подделывать голос.
Царица с голосом, радующим слух, – дар небес, избранная, за нею пойдут армии целиком и полководцы лично, потому что выросшие в обстановке непрерывного богослужения люди знали цену звуку. Клеопатре никогда бы не взять ни трон на двадцать лет, ни Гая Юлия Цезаря, ни Марка Антония, если б у неё был обычный голос жеманницы, не представляющей, куда девать свои мнимые прелести.
Она была небольшого роста, с длинным носом. В профиль – вылитый Буратино из советского фильма для детей. И на монетах, и на сохранившейся скульптурке сия особенность её интересного, но не очень красивого лица видна превосходно. Впрочем, не ясно, чьё именно лицо мы принимаем за её, поскольку не с чем сличать. Тот длинный нос, о котором Паскаль сложил афоризм, тоже часть легенды.
Почему же императоры за нею в очередь стояли? Обаяние – субстанция живая, разворачивающаяся здесь и сейчас, как пение. В записи обаяние не греет. Значит, было в Клеопатре что-то, отчего сдвигались эпохи, государственные границы. Что-то чему нет названия в современном лексиконе.
Если Клеопатра не красавица, то кто?

Али слушал-слушал меня и выдал: Клеопатра – первый искусственный интеллект.
– Примазываешься, мультиварка ходячая? – уточнила я. Он не обиделся.

Продолжение последует 4 октября 2020
Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА,

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель высших учебных заведений, автор спецкурса по безопасности творческой деятельности.
Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведенияПандОмия: iтаргетинг как моральный ствол луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».
Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».
Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.
Живёт в Москве.

Фото Polina Lopatenko


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий