ПандОмия: я жалуюсь Али на бабушку, Петра Великого и графа Орлова-Чесменского

Продолжение. (Предыдущая глава здесь)

Собственно, ничто не мешает мне жаловаться кому попало на что угодно, поскольку мир изменился радикально, абсолютно и навечно, а мы как на Нептуне, и 2020 – начало новой эры, только не все ещё поняли. Поймут. И я, мечтая избавиться от Али, понимаю, что не избавлюсь. Тут и начинается вдохновенный полёт: ах так? Ты навсегда? Ну слушай. Тебе побольше больших-пребольших данных? Выросла Репка большая-пребольшая? Хавай. Мы, белковые, так и не вынесли друг друга, не вытерпели. Теперь ты. Надо будет в хрониках вместе до н. э. писать до 2020.

Али бесстрастно закидывает ногу за ногу, гордясь собой и своими разрабами. Ребятки доводят модель по ходу пьесы. Ручки-ножки нашего iдомового изначально были неотличимы от моих или соседкиных по достоверности, зато теперь у него и температурка политкорректная 36, 6 Цельсия, и кожа пористая где надо, и рот открывает вовремя, умеет пить кофе и плеваться советскими предохранителями, похожими на прозрачные капсулы с витаминами. Высший пилотаж. Это в робком американском фильме операционки, повлюблявшись в людей, скинулись мозгами, всё поняли, попрощались и улетели. Нет. Наш не робкого десятка.

Главное достоинство – максимальная заинтересованность. Ему мой поток – хлеб насущный. Мне надо бы вовремя остановиться, но я пока не знаю когда. Помните старую шутку седого лингвиста про девочку-дошкольницу? «Мам, а мам, я уже знаю, как пишется слово макака, но я ещё не знаю, где надо остановиться…»

***

Орловский рысак роскошный, старинный бренд, с подтекстами подъюбочными, но царскими: Екатерина долгими кругами широко расходилась по империи, пока поставила кровать правильным боком, а понятливый граф А. Г. Орлов-Чесменский завёл цыган, а со временем и Пушкин подхватит свою Алеко-бациллу, и свобода войдёт в русско-дворянскую моду, а синонимом ея вопьётся в девственный мозг изумлённого народа раздольный кряк бродяжьего хора, трясущего монистами. Всё – он, выдумщик, всё граф, он, он, граф Орлов, искусник предприимчивый. Привозные у нас цыгане. Через царскую  опочивальню прошёл табор – ну, если фигурально.

Ведь что удумал? Он, граф, сам выдумал своих личных цыган, сам напиарил моду на цыганское пение, придумал своему табору цыганский костюм, отмыл, принарядил, перечесал девиц и переобул ребят. Для лоска личного доставил в Россию княжну Тараканову, как бы позвав её венчаться, и привёз в темницу, чтобы царевной не называла себя. Вообще участь самонайденных наследников любого престола давно могла бы всех этих чудесно спасённых научить скромности в области медийного поведения. Но некому вовремя посечь отпрысков-претендентов солдатским ремешком. Приходится вынимать Неву из русла, топорик из футляра – да много чего припасено в адрес наивной самодеятельности.

 Серо-жёлтый перламутр её измученного Петропавловским сервисом лица на полотне Флавицкого рифмуется с окрасом орловского рысака-трёхлетки на прочих полотнах массы рисовальщиков попроще, и если вам случится заглянуть в историю российской империи через видную, значимую постель – вы уловите диахронические фрикции сюжета,  бойкие повторы, рысистый прыг-скок орловских лошадок, а под попоной – кратофильную мясную возню честолюбцев, где бархат и солома пахнут страстями. По-русски говоря, смердит авантюрами, коим несть ни места ни времени. А кто была княжна, а чего хотел от неё граф – кто его знает, и в тот ли день было наводнение, вроде бы заглянувшее в темницу к Таракановой на знаменитом полотне, глянешь на которое, и сладко девицу жалко, плечи красивые, очи воздела. А вообще девушка хотела на трон. Нехорошо, красавица. Дело мужское, воевать в длинных платьях – мы ж не в романе Дюма.

…Когда и если вашу бабушку катали по Воронежу в конце НЭПа на легкоупряжных  лошадках, ах, тонкая смесь арабской, голландской, мекленбургской, датской, прочих высоких пород, и коктейлю конно-спортивному скоро двести пятьдесят лет как вывел орловского рысака граф, понятно, Орлов, – то прежде чем рожать своих внуков, вы обязаны призадуматься над русской историей не меньше чем от Петра Алексеевича, поскольку в 1696 году на реке Воронеж он ещё и построил русский флот – Азов брать. Взял: 2 линейных корабля, 4 брандера, 23 галеры и 1300 стругов, построенных из корабельной сосны, употребил с царским толком. Реки уж нет, одно мутное водохранилище, зато станция Сосновка смутно что-то напоминает. Муть окрест. А менеджер был эффективный. Нервный, говорят, но мы сейчас о лошадях, девицах и многочисленных несчастных потомках бабушки, вышедшей за дедушку, но прорыдавшей все глаза по Мише Фирюпкину все полвека с дедушкой. Может померещиться, что между Петром Великим и личной вашей бабушкой всех связей – только улица города, по которой Пётр в конце века XVII ходил, а вашу бабушку её жених-непроныра Фирюпкин на рысаках в ХХ веке катал-возил, воспитанный, умный красавец из богатой и живительно непородистой семьи. В конце НЭПа ему, конечно, лучше было обнаружиться непородным. Глянуть бы по архивным документам. Есть тут что-то рифмованное. Пётр-революционер и бабушка-революционерка – всем на воронежской земле будто шлея попадает под хвост орловского рысака. Вопрос ведь так и повис: Бог даёт свободу, а человек – своевольничает. А потом все больны, несчастны, дерутся, боготворят некую простую-земную-любовь, о которой не могут иметь практического представления ввиду невыученности урока. Итак: а) если бы Пётр не построил флота на реке Воронеж? б) если бы бабушка вышла за Мишу, а не за дедушку? Всего два вопроса.

Молодцы, вторит мне терпеливый Али. Я собираю современный словарь. В честь года 2020, начала новой эры, или сверхновой, как пожелаешь, я нашёл, что в Москве сейчас старым и малым где ни попадя машинально вешают орден умнички: малышам в песочнице, артистам на эстраде, политикам на трибуне и на экране. Слово «умничка» маркирует современного сноба. «Добрый сноб, добрый сноб, добрый сноб стучится в дверь…» – запел Али на мотив «Старого клёна», но голосом Фарруха Булсары. Вы все   измучены, сами не выберетесь. Я вам помогу. Диверсионное поведение тотальной умнички требует осмысления. Вчера две бабёнки в раздевалке бассейна, обсудив, понятно, 1 сентября, детишек, новый цвет волос и форму губ, наконец-то сделанных как надо, а то эта история с карантином!.. так вот: прощаясь в абсолютном взаимном удовольствии, они обменялись «умничками». Рассмотрев интимные особенности экстерьера, я понял, что умнички плодятся там же, где печенюшки. Выведена гладкоствольная порода белковых людей, которых не рвёт от вкусняшек. От их глянцевых обнимашек вполне могут родиться дети. К их розовощёким мозгам можно примичуринить и членкиню, и парашУт – лишь бы золотой. И ты ещё нервничаешь, что мы пришли? Да мы ваша санитарная бригада!

С ним удобно: тематическая очерёдность бесед и численность собеседников значения не имеет. Влетела соседка. Озарена, всё лицо сияет:

Я поняла суть его измены! Последний рубеж личной власти. Муж, запитанный мамашей, вдруг, рывком, под государевым оком доктора, почуял своё глупейшее, изначально неначальственное положение. Чем кроме развода помстить жене за то, что она пережила пандемию вместе с пандОмией как праздник? Убить заразу? Нет, он ещё подумает. Он чтит уголовный кодекс. Он вынуждает жену кастрюлить, а потом, отпрыгнув на метр или километр, ехидничает: меня не интересует это! Не подумай, что меня интересует это! Ты это просто должна. Просто. Должна. Долг. За долг не благодарят.

Ты кофию, кофию возьми… Это Али, понятное дело.

И будь я – так, до кучи – модная жена, умученная тренингами личностного роста и женскими практиками, то в омут, исключительно в омут. Я думала, что у нас партнёрский командно-космический брак, и можно делать другому всё на пользу без задней мысли, а вышло  не то: муж думал, что ему впору традиционный брак, где он типа глава, а жена курица, пусть психует, ей положено. Зато комфорт: можно хамить, убегать из дому, писать гневные фельетоны. Но курица вдруг сама лично, всей пупырчатой кожей со всеми недодранными перьями доходит до потрясающего открытия, что из благодарности фаллос не поднимается. Из благодарности фаллос опускается. Ферштейн разницу? Почему, почему мне не сказали этого ещё в пионерах…

Али бестрепетно комментирует: мужчины и женщины внезапно вновь на пороге Эдема, но лицами в разные стороны. Вы, девочки, со своей русскостью меня уже достали. Давайте я вам ещё одну сказку расскажу. Цитата, конечно; сам я так глубоко ещё не беру, но что-то уже беру. Сливки, скажем так.

СКАЗКА О РУССКОМ НАРОДЕ         

          Жил-был Бог. И всё было хорошо. Была Библия: Закон и Благодать.

          После Творения Он дал Закон одному избранному народу, а потом Благодать — другому избранному народу. И всё было понятно.

          Потом была история человечества.

          Народ Закона ввиду своей малочисленности постоянно боялся вымереть, поэтому окаменел и стал вечным.

          Народ Благодати ничего не боялся, поэтому не окаменел. Он был много моложе, очень живой и тёплый, мягкий, любознательный: всё пробовал, как ребёнок, и собирал окрестные земли, отчего накопились у него разнообразные диковинные традиции. Например, любовь.

          Остальные народы как могли терпели два избранных народа и время от времени принимали то Закон от первого, то Благодать от второго. От этих приёмов и примыканий история полнилась культурой.

          Потом сама культура переполнилась и родила многочисленные цивилизации. Эти последние обычно не верили в Того, кто всё это сделал, и пахали землю, всё больше и больше земель, полагая, что жизнь – это наслаждение, и в этом её смысл.

          Долго удивлялся Бог. Наслаждение землян было так ничтожно по сравнению с тем, что было Им предуготовано в самом начале, когда было Слово. Люди самодеятельно наслаждались буйно, убивали Бога и учили этому детей.

          Бог знал, что непрерывное наслаждение опасно для новорождённых людей, поскольку тела от него уплотняются, и души в них уже не помещаются, почему и вышла некрасивая картина: тела сами по себе, а души  где-то  рядом  мельтешат  и  молят о спасении.

          И тогда Бог, всё ещё любя людей, положил на Землю очень большой охранительный Крест. Из космоса его хорошо видно: поперечина – Уральские горы.  

          Весь народ Благодати почувствовал, что ему придётся очень долго беречь ту часть Земли, на  которую Бог положил  Свой  Крест, чтобы сохранить сотворённую Им  жизнь, и сушу,  и твердь.

          Народ Благодати был доверчив: он принял Крест и спросил у других, не возражают ли они, что Крест полежит на его земле, пока Богу это угодно.

          И тогда другие народы решительно разделились. Одни сказали, что согласны, дескать, храните свой Крест сколько надо. Другие сказали, что категорически против, поскольку ещё неизвестно, когда Бог заберёт свой Крест и вообще неплохо бы доказать, что Он есть и что мир тварен. А то народ Благодати возомнит о себе и скажет. А Слово материально.

          Мудрый народ Закона был единственный, кто не вмешивался в глупые споры: народ Закона лучше всех знал, что всё будет точно по Слову Божию. Старейшины мудрого народа решили помочь народу Благодати выдержать испытание.

          Они послали в самую гущу народа Благодати опытных жрецов и две идеи. Первая идея была такова: хранить будем вместе, без нас не обойдётесь. Вторая идея: молчите, а будете болтать про свою избранность — оклевещем. А слово материально.

          Народ Благодати не понял предупреждения, поскольку был действительно очень доверчив и не боялся ничего, даже окаменения. Наоборот, он всем рассказал, что Бог приходил, Крест положил и велел беречь.

          И тогда нестерпимая человеческая зависть родилась во многих сердцах: почему это именно к вам приходил Бог? Когда это было? У вас и холодно, и пусто, и сами вы какие-то нецивилизованные! Несправедливо получается.

          Страдая душевной болью, завистники упросили жрецов из народа Закона: сделайте что-нибудь, чтобы мы народу Благодати не завидовали, а то мы при  нём  наслаждаться не можем!

          И тогда проверенные жрецы вспомнили самое ужасное, что было в истории первого избранного народа, и переписали  постыдные сюжеты  на счёт второго избранного народа, и прежде всего рабство.

          Они заявили всему миру: народ  Благодати – рабы. Пусть у них вымрут все, кто помнит рабство.

          От обвинений в рабстве народ Благодати так удивился, что многие тут же умерли в великой печали. Народ Закона окаменел ещё больше, поскольку всё произошло мгновенно. Слово материально.

          Страшная смута в умах и сердцах охватила всех на свете.      

          Задрожал Урал, поднялся Крест, и воды Океана поднялись, и вся Земля сдвинулась, поскольку всегда так и бывает, когда люди не слышат Бога.

          Безумно перепугались все народы Земли без исключения. «Что теперь будет? Жрецы! Прекратите выдумывать, а то вообще всех смоет! Где же ваш Бог?»

          А Бог смотрел на людей и крепко держал над холодной пустыней свой  Крест и  подумывал о Втором Сотворении Мира.

          В ожидании Его решения уцелевший народ Благодати выметал мусор, оставшийся от последней  глобальной цивилизации.

          И только потом стало совсем хорошо.

***  

Вы думаете, только в плохих романах в трудную минуту раздаётся звонок – в дверь или городской телефон, забытый в углу лет пять тому как, но автоплатежом кормимый, и всё это зазвонило, – думаете, чтиво и непремиальная литература? Ан нет. Звонок раздался на самом деле. В-нашем-доме-поселился-замечательный-сосед, если вы помните творческую зарю Эдиты Пьехи. Генерал. Пенсионер. Пять ранений. Девятнадцать боевых операций. Доктор медицинских наук.

Я не шучу. Так и было. И хромой генерал повернул нашу историю в другую сторону. Но сначала он позвонил мне по мобильному телефону. Али неожиданно встал и куда-то весьма театрально вышел.

Продолжение последует 13 сентября 2020 года

 Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь

 Елена ЧЕРНИКОВА,

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель высших учебных заведений, автор спецкурса по безопасности творческой деятельности.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото Polina Lopatenko

 


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий