ПандОмия: воспитание чувств и алихранительные органы  

Продолжение романа «ПандОмия». (Предыдущая глава здесь)

Есть страны, говорит Али, где закон запрещает микроэнергосистемы. А ещё будут страны, где запретят микролюбопроводы. Распределять электричество и любовь пожелают только начальники. Пончиковая экономика это практически коммунизм, а таковой разворот не предусмотрен иерархическим подходом в сотериологии протестантизма.

Али! Объясни по-русски, а? Ты нарочно чирикаешь на птичьем?

 Болезнь – это норма. Конечно. Привыкайте. Коллективное потребление машины: транспорт по запросу. Можно весь Сан-Франциско три раза освободить от парковочных мест. Престиж создан рекламой. Так и в любви: можно освободить миллионы женщин, если перераспределить любовь.

Вот так – потоком – он вещает постоянно. Он мне надоел, но интересно послушать. Он связан со всеми интернетами, черпает где захочет. Когда мне хочется переключить Али-канал, мне достаточно подумать. Молча. Интерфейс позволяет ему читать мои мысли. Это очень страшно, но привыкаешь думать дисциплинированно.

Вы должны подключиться к удовольствию другого уровня, когда ни возвышение над ближним, ни уловки успеха, ни страсть к убийству не будет вызывать кайфа.

Иногда я вспоминаю, что у всего на свете есть младенческая фаза. Али ещё младенец. По крайней мере Али, наш iдомовой. Надо сопоставить iмладенца с человеческими младенцами. Подумала-подумала. Невозможно. Я пока не могу представить, чем его младенческая фаза отличается от человеческой. Надо ещё подумать.

На днях Али воспитывал мою соседку, подсевшую на старые свои детские травмы: жить ей хочется, а трудно. Али любит слово «адаптация», зрит в корень.

Адаптация! – восклицает он театрально. – Если она передаётся по наследству вместе с повторяющейся из поколения в поколение болезнью, значит, в этом роду не умеют адаптироваться к определённому обстоятельству. Смотри: тётки две, бабушка, дядька – диабет и диабет, и ещё диабет, и ожирение, сосуды, разводы. То есть у вас хотят удовольствия, получать его не умеют и даже не догадываются, что оно вне культа любви, по понятным причинам распространённого по всему потомству бабушки, вышедшей за дедушку, а не за Мишу Фирюпкина, но рожают детей, живут долгом-ответственностью, не адаптируются к отсутствию удовольствия немедленной смертью, а адаптируются долгой и нудной болезнью.

Я не знаю, смогу ли я привыкнуть к его всезнайству, и пока мне жгуче важно, до зуда  интересно послушать, куда он способен заглядывать и зачем.

Слушай меня! Генерализация дискомфорта. Ты как младенец: если я – весь мир, то если плохо что-то одно, то плохо всё. А надо вырасти: продышишься семь раз – и нет уже никакой тревоги. Включился хорошенький светло-розовый аффективный блок. И работает, лапочка, на меня.

Тут всё отлично звучит, поэтому до меня доходит не быстро, но когда наконец доходит, я взлетаю: Али, умея всё, не умеет дышать. Он в этом процессе не пребывает ни одной секунды. У него нет дыхательных органов: один мозг, и тот искусственный. Значит, он никогда меня не поймёт? Поймёт на уровне слов и даже сделает вид, что сочувствует. Но только вид. Он не зря спросил у меня на днях, понимаю ли я, почему ковид пришёлся на лёгкие в первую очередь. Али знает из философии, что человечество в целом задохнулось от наведённой потребностями тревоги, а выдохнуть не может. Почему богатые дебилы, не зная инструкции, в первые же дни накупили аппаратов ИВЛ?

 Али говорит, что ковид – сигнал дыханию, всем лёгким всех людей всей планеты. Дышать хотите? Тогда хватит гоняться за всё новыми тревогами: машину дайте, девицу с ногами дайте, пляж на Сардинии. Ребята, рынка вам уже действительно хватит. Конкуренции – достаточно. Вы задыхаетесь. На лице подушка. Вот ваш ковид. Но это мне говорит Али. Умный, начитанный, и ему на меня чихать – если б умел. 

Я с ним не спорю, поскольку отец мой над спорщиками иронизировал, а бабушка говорила, что нельзя спорить с теми, кто ниже, а считать Али хоть в чём-то выше меня – у меня причин пока нет. 

Сегодня утром Али, наслушавшись наших телеканалов, ляпнул:

Самореализация – высшая форма инфантилизма.  

Сентенция однако. Но я согласна. Глупая выдумка. Самопродажа. Отдал себя на реализацию. Чудовищно смешно.

  …Но на постоянной основе Али развлекает мою соседку ретрофильмом про её мужа и его ПДД (Пассия-Деловая-Дружба, напоминаю; стержень нашего повествования; красная нить). Али талантливо вклеивает в киноленту про мужа всё более мелкие и точные подробности, чтобы соседка, вволю прозадыхавшаяся от мужниной деловой измены, перестала тревожиться и на его счёт, и на счёт его Пассии-Деловая-Дружба, носительницей милейшего псевдонима Небесная, по паспорту Садистер. И вот что показывает соседке Али.

На экране Москва. Июнь 2018 года. Чемпионат мира по футболу. Угол Никольской, из-за которого – на экране – выплывает группа женщин, а в центре её муж. Соседкин муж. Тот самый, из-за которого мы тут все собрались, изучаем ИИ, алихранительные органы и законы, проекты e-lаw, постигаем неопределённость и перспективы неразвития, крушение рынка успеха, открываем зелёный свет закрывающим технологиям. Из-за неё, соседушки, получаем повестки в суд за слово лярва в сторону лярвы, ибо демоны-лярвы из нижнего слоя обиделись на нарушение чувств демонов, подали иск, настучали в надзор, а вчера лярвам в пандан один местный градоначальник запретил поздравлять девочек с днём рожденья, поскольку оскорбление чувств девочек карается, а девочки обижаются на каждом шагу, особенно в «днюху», потому что днюха напоминает девочкам о приближении гроба и стопроцентной неосведомлённости, есть ли на кладбище хороший визажист и в его ли смену попадёт в гроб именно эта бывшая девочка.

И я вместе с нею, соседушкой, сажусь посмотреть кино. Чтобы её уже не разбирало на белковое, глупое, мягкотелое, виктимное поведение – никогда. Поглядим, что будем  делать с новыми ресурсами она, богато усиленная на всю голову, и я, свидетель и летописец трансформационного периода. Любопытно.

На экране пляшет толпа заморских гостей – футбольные болельщики со всего мира в Москве… 

Продолжение последует 2 августа 2020

Елена ЧЕРНИКОВА,

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель высших учебных заведений, автор спецкурса по безопасности творческой деятельности.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото Polina Lopatenko

 


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий