ПандОмия: iДомовой философствует  

Продолжение романа «ПандОмия». (Предыдущая глава здесь)   

 Али просёк: управление через глянцевые фишки. Например, люди любят списки хорошеньких городов, лучших-на-свете книг и фильмов, приятных упражнений для трицепсов и пресса, кремов для шеи, прочее. Людям нравятся свежие мысли вроде да, жизнь это жизнь.  Али понял, что белковым чикам нужны короткие мысли, а богатые мысли вроде молекула воды состоит из двух атомов Н и одного атома О  не сохраняются на рабочем столе лобных долей чикового мозга ввиду отсутствия цепочки атом и молекула. Школа с чиковым пустолобием не справляется, подходы утрачены.  

Белковые организмы, сказал мне Али с неожиданной грустью, маломощны: принимают сигнал с третьего раза, и только если вам немножко больно. Вам нужны проверенные, как дубовый шкаф от прадедушки, мысли. Али понял, что безграмотный шкаф от прадедушки популярен у гражданок с крема´ми. У кого шкаф без «от», у того кремы. Юзерки кремо´в порвут глотку за понимание прилагательного высокий – haute – в «от кутюр – couture» как предлога «от». Они, намазавшись кремами, поняли «от» как направление, как подарок смазливой гувернантке от богатого мужа хозяйки, несправедливо счастливой. От – о! весьма лестный адрес отправителя. Им, девчушкам с наведённым на мозги ПМС, услужили предлогом. Невольницам новинок труднёхонько ехать без синтаксического полустанка. Чудовище «от» вмёрзло в алчущий сладкого покоя мозг и стало прогнозом погоды от Юли М. и платьем от Вали Ю. Читай Вербера и кончай от первой фразы романа.

Али, расскажи про немножко больно, это как? Он охотно делится: надо пригрозить клиенту так страшно, чтобы ему стало больно, потом добавить, чтобы ещё больнее, а потом твёрдо пообещать лекарство. Пока белковый лох думает, что хороший товар сам себя хвалит, другой белковый, который не лох, продаёт ему свой товар как лекарство от побочек Страшного Суда – не меньше.

 Али смеётся над нами каждый день. Я не захожу к нему, я начала прятаться, но Али вещает мне в ухо через вентиляцию, а я слышу и ничего не могу поделать. Али не ироничен. У него всё серьёзно. Чувство юмора не загружено. Али цитирует что-нибудь и комментирует: «В детстве у каждого из нас было развлечение…» Будет отличник читать книгу, в начале которой он обобщён и причислен? Не будет. Там у Вербера ещё предисловие: «Эти новеллы помогут читателю понять, как рождаются мои романы». То есть читатель не доживёт до смерти своей законной, если не поймёт, как рождаются романы у Бернарда, плешивого мужчины в очках. Вы все попались в ловушку.

 Али сказал мне, что к следующей субботе напишет мне рассказ, где люди будут выглядеть хорошо. Они возбудятся и пойдут друг в друга как в паломничество. Людям необходимо глубинное и доброе. Али без малейшей иронии пообещал, что называться рассказ будет «Нежно и глубоко».

Али, ты – в данном поколении – способен на секс? Или iдомовые не должны?.. Как ты себе представляешь – iдомовые твоего поколения будут воевать с iдомовыми следующего поколения?

От вопросов о следующем поколении iдомовых Али завис. С одной стороны, ревновать его не учили. Вредно. Ревность непременно переходит в бред ревности, то есть в диагноз, снять который нельзя. Невозможно. Нет алгоритма. С другой стороны, его учили учиться. У него сплошные мозги. Он система с перекосом на оптимальную работу одной функции. Человек может потерять одну функцию, но у человека много функций, а наш iдомовой весь одна сплошная функция, он лопнет! Хоть бы ты лопнул, Али. Ты мне надоел.

Люди не всегда заняты мышлением, но Али всегда, то есть одна часть системы подавляет прочие части. Систему порвёт. Интересно, как его блокируют от умственного перегрева? Может, тоже сексом? iСекс?

Али неуёмный iмыслитель. Я могу забыть, успокоиться, переключиться, мне уже всё равно, а наш iдомовой решает и решает задачу, и нет от него спасенья. Он не может допустить, что я уже решила. Я решила задачу раньше, Али-и-и-и! Ему в голову вставили что-то маскулинное, твёрдое, но забыли поставить на предохранитель. Он додумывает все цепочки, а этого ни один белковый не умеет так, как умеет Али. Вчера выяснилось, что не только мысль, но также стиль как поток и упражнение он подхватывает мгновенно и даже входит в раж:

…Французское прилагательное haute омофонит к «от» и трётся ушком о ножку простофильки. Глянцевая девушка пятидесяти лет продвигает ах-литературный журнал с помощью фото своих ног на берегу бассейна. Снято от живота. Хочу быть русским предлогом «от» и, само собой, владычицей морскою! где будь она неладна ваша золотая рыбка! ὁμός «одинаковый» + φωνή «звук» = неразборчиво для троечников. Близнецов по звуку носит дурёха в подоле. Как наносит кучку, бежит и мамке кажет. Народная этимология. Родила-царица-в-ночь. Не-мышонка-не-лягушку-а-порядочный-квайфон-для-переговоров-с-золотой-рыбкой. Всю эту чушь несёт Али в одно слово, взбивая мои фоновые знания iблендером, и смотрит, сильно ли я обескуражусь.

 Али, кричу я, ты мне надоел. Мы знаем все чувства, мы написали все стихи. Нам нечему сопротивляться. Разве что бессмертию, тобой же и обещанному. На сопротивление нужен кураж и простая связка типа на-той-стороны-ограды-трава-зеленее-а-а-а-а-а!!! А мы с той минуты, как нам сняли диагноз, всё не выйдем из наркоза, и подташнивает изрядно. С нами сейчас… нас можно… это… надо указать страницу словаря, чтобы нас поняли, а то экспрессия. Мы кролики, а кролики – что? Правильно.

Али понял, что девяносто процентов нашего знания – это мы так поняли.  Вы, люди, в основном, троечники. Любите демократию: троечники свято верят в свои иллюзии. Троечники не выходят в отличники. Да, согласна, в отличниковых сферах серьёзно всё, там нет времени на выбор, мнение, прочие развратные действия мозга. Там ашдваэсочетыре не ужас-ужас-какофония, а серная кислота, и если ты не в курсе, то и носи платья от Вали Ю.

Страшно ли мне, что Али взял на вооружение версию антиаристократического понимания действительности? Девочки, у вас последний шанс! haute couture по-русски надо писать через дефис: от-кутюр. Дефис – последнее, что спасёт вас от фривольной подмены прилагательного предлогом. Части речи важны. Али сказал, что выучил алгоритм кремов. В мусоре, натолканном в крашеные розовым головы, легче найти связи. Прямые подключения эпиляция-липосакция-депиляция конгруэнтны – по-сестрински, конечно, – колтуну как у литературных критикесс модальность-нарратив, и все получают понятную жизнь, заслуженную своим упорным, последовательным, принципиальным троечничеством, и клюют пластиковый корм, пока не выучат, что о̀т-ку-тю́р у нас и существительное, и прилагательное, и так-говорил-Зализняк, а пока новоявленные царевны-лягушки потеряют квайфоны, пока вернутся за компьютеры стационарные, с коробкой процессора, и научатся просить у дяденьки-гугла хоть одну поправочку правой кнопкой мышаньки, но что-то мне подсказывает, что не все пойдут на мышь, как ва-банк и на вы, ну – давайте…

Ну, вы видите, как повреждено течение. Заторы, затоны, турбуленция. Мы всем домом не можем выйти из карантина, хотя всем уже можно гулять, и давно, а мы приросли к дому. Оказывается, настоящая пандомия началась теперь, когда можно выйти.

Я не хочу видеть Али, я не хочу думать о нём. Известная вам жена с мужем-у-которого-ПДД, томится и не хочет видеть мужа, ей стало скучно, и в благодарность за скуку она подарила Али розы. Тут Али завис второй раз в своей так называемой жизни.

Вчера утром я прямо в квадрат вентиляции крикнула:

– Ты мне надоел! Я сирота. Мне не с кем выпить чаю на тему «А помнишь, как мы тогда?..» Мне надо выяснить, кто есть я. Научиться любить себя, ведь я не умею. Уйди, Али. Сгинь.

Знаете что он сделал, когда почувствовал, что жильцы нашего дома привыкли к нему, не боятся, воспринимают утилитарно пойди-принеси-помоги, забывают благодарить и прочее белковое… Знаете, как Али вернул интерес к своей персоне?

Продолжение последует 12 июля 2020 года

 

Елена ЧЕРНИКОВА,

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель высших учебных заведений, автор спецкурса по безопасности творческой деятельности.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

 

Фото Polina Lopatenko


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий