ПандОмия: iДомовой Али о проекте «палач-надомник»

Продолжение романа «ПандОмия»  (предыдущая глава здесь). 

…Серокардинальчатые речи iдомового высекают из меня одну мысль: уничтожить Али. Он замахнулся на человеческий секс и для тренировки читает русские романы, а на досуге хочет попробовать палачей-надомников. Идея мне не нравится.

Я нашла у себя дома книжку 1997 года, изучаемую Али в 2020 году, а в главе под названием «У» нашла прообраз Али. Будто бы автор, сработавший нам iдомового Али, дочитал до главы «У» и выучил её наизусть.

В главе «У» было тайное предсказание, и лучше бы писатель ошибся. Но писатель – русский прозаик. А русские прозаики не ошибаются.  

«— Вот оно что! — с пониманием отозвалась Ли. — Насколько я понимаю, для меня вы тоже нашли подобающее мне настоящее место, иначе не стали бы так тратить время на индивидуальную работу.

— Конечно. То, что знаю я, могу знать только я. Вы тут лишняя. И незаконная. Я думаю, всё-таки именно вы украли оболочку. А поскольку мой порядок скоро овладеет всей планетой, то и эмиграция вам не поможет.

— Понятно. Продолжайте. Курить можно?

— Один раз. — И он протянул ей новую, золотую пепельницу.

— Я не думала об эмиграции никогда.

— И не думайте, — заверил ее У. — Власть полезна знающему. Помните, как в прошлом веке разного толка колдуны пытались убедить толпу то в бессмертии души, то в переселении, то в отсутствии оной. Я слушал и думал: а зачем толпе это? Ни к чему. Когда у меня появились первые деньги, я заказал группе умников разработку прибора для отлова реинкарнирующихся душ. Они сделали этот прибор! Я выкупил его и права на него, а ученых лишил памяти об этом периоде их жизни. Попутно я писал стихи, ставил фильмы, ваял скульптуры, я стал очень известным и популярным, потому что я точно знал, как сработает какая деталь в каком произведении. Я мог точно рассчитать успех. Я научился предвидеть появление новых зрителей и читателей на свет. И теперь я, во-первых, знаю, кто с чем пришел на Землю и в который раз. Я могу, во-вторых, прогнозировать поведение каждого моего подданного до мелочей. И мне при этом не нужны никакие ясновидящие с их непомерными претензиями и честолюбиями. Никакая цензура не сравнится с моей мощью! Я могу предотвратить рождение неугодного моей стране гражданина…

— Понятно. Ваш прибор засекает воплощение души еще на уровне эмбриона и вы проводите с забеременевшей дамой воспитательную беседу, — предположила Ли.

— Ей просто делают аборт. Безо всяких бесед. Потому что я — руководитель всей страны и всех процессов по формированию нации. По строительству всей мозаики будущего!.. — Господин У мечтательно потянул носом. — Аборт, конечно, крайняя мера, означающая, что наши приборы что-то проглядели. Мы умеем регистрировать сближение двух сущностей еще там, в ином мире, и пока они выбирают себе пару, заставляют мужчину и женщину тут влюбляться, жениться, трахаться, мы уже всё знаем: кто родится, зачем родится, нужен ли нам такой гражданин или гражданка. Это изобретение — главное достижение всего человечества за всю его ¬историю!!!

— Нелегкое бремя ответственности… — с участием сказала Ли, давя окурок в золотой пепельнице.

— Пустяки. Сейчас уже всё легко. Столько лет работы!.. Зато я не получу на своей родине какую-нибудь революцию. У меня все до единого пушкины-толстые-бунины и так далее смогут появиться только в нужную мне минуту. Ничего нельзя без меня, — господин У вздохнул, помолчал немного и нацелил пульт на экран. — Дорасскажу потом. Сейчас еще чуток посмотрим…

 Экран окрасился в неровный изумрудный цвет. Всё сверкало и переливалось. Волны, волны, изумрудные дюны. Музыка льётся, щемит. “Лунный свет” Дебюсси.

— Очень приятная заставка, — заметила Ли вполголоса. Она уже поняла, что будет дальше.

— Очень, — согласился У сердечно.

Из сияющей зеленой каши выплыли контуры кубических приборов с квадратными мониторами — и людей, сосредоточенно их разглядывающих. Изумрудный фон чуть поблек, но сохранился.

Каждую секунду кто-нибудь из наблюдающих за мониторами работников что-то обнаруживал, радостно вскрикивал и нажимал большую толстую белую кнопку на столе, справа от клавиатуры.

Время от времени к каждому из них подходил плечистый мужик в белом халате и собирал бумаги, очевидно, с отчетами. Проверял отчеты на своем компьютере и тут же выдавал работникам конверты.

— В конвертах — деньги? — спросила Ли.

— Да. Это документальная съемка. Сделано в моей главной лаборатории, где просеивают нацеливающиеся на Землю души. Пока что я могу контролировать только те рождения, что собираются состояться в России. Немного — на Украине и совсем чуть-чуть в Беларуси. Правда, недавно научились ловить над Японией, но там оказалась своя система обнаружения, почти аналогичная нашей. Они своих новорождающихся не умеют заворачивать обратно, что уже умею делать я, но обнаруживать и с ходу читать их намерения могут. Пока они мне не мешают — пусть читают. У меня готовы новые разработки. Я дам им почувствовать прелесть этой работы и ее перспективы, а потом специальным лучом выбью их ловушки из борьбы. Просеивать будущее человечество в итоге буду только я.

На изумрудном экране — переполох в лаборатории. Работники подскочили, галдят. Пришел начальник, выслушал отчет о происшествии, на челе — мрак, внезапные глубокие морщины. Вынимает из кармана микрофончик и что-то озабоченно докладывает.

— Это они засекли ваше возвращение. Они наловчились контролировать эмбрионы, решать судьбу впавших в клиническую смерть, корректировать полеты уже оторвавшихся душ, но ваш уникальный случай поверг всех в страшное смятение… — комментировал события на экране господин У.

— Я не подошла под ваш прибор? — развеселилась Ли.

— Отчасти подошли, отчасти нет. Вы сделали что-то такое, чего не зарегистрируешь моим прибором. Вы не пытались вернуться в мир новорожденной, вы наивно ринулись разыскивать свою законную форму. Это все я мог увидеть, но не смог остановить. Я был занят: лепил оболочку любимому образу… Когда приходит душа в эмбрион, она долго остается беспамятной, не чует своей двойственности, — внезапно добавил господин У. — Можно контролировать.

— Манипулировать, — сдержанно добавила Ли, впервые в жизни испытывая гневное отвращение.

— Ой, только не надо этих псевдодемократических терминов! — с досадой сказал У. — Я все это сам умею. Вы нарушили развитие моей страны, вы показали мне ограниченность действия моего прибора. Вы беззаконно присутствуете здесь, где распоряжаюсь только я. Понятно? Я формирую нацию. Вам негде жить. Вы должны уйти. Я здесь решаю всё».

И это ещё не всё.

Продолжение последует 9 июля 2020 года

Елена ЧЕРНИКОВА,

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель высших учебных заведений, автор спецкурса по безопасности творческой деятельности.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото Polina Lopatenko

 


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий