ПандОмия, fin секса, шустрый Юджин

 

 Продолжение. Предыдущая глава здесь: https://ianed.ru/2020/05/14/дауншифтеры-б/

– Секс отпускать нельзя! Дикие условия! Последствия! голос за стеной накаляется, шипит, как масло на чугунной сковородке. Время имеет третью ось! В квантовом пространстве время может течь и прыгать в любом направлении!

…Люди называют хриплый голос прокуренным. Это неправильно, дело не в табаке. Дело во фрустрации голосовых связок врущего человека: кто часто врёт, тот портит голос. На радио берут только сладкоголосых: они вызывают доверие. Типа не врут. Мне ни к чему идти в сторону хриплого голоса, тем более незнакомого, тем более сегодня, тем более сейчас, когда мир вздыбился, а слово эксперт можно выбросить на помойку. Бранное словцо.

Но тема секса, опять прорвавшаяся из-за стены, бодрит. Можно подумать, что все мои соседи внезапно озаботились. Впрочем, в начале апреля СМИ сказали, что в России резко возросли продажи презервативов. На тридцать процентов. Куда это годится! Совокупляться от скуки вредно.

Интригует и безумная тема времени, куда-то у кого-то текущего именно сейчас, когда мир на паузе с перезагрузкой ввиду полного апгрейда. Ни жениться, ни бумажный журнал мод учредить. Ни жён, ни модниц, а моды – только на маски в инсте на страницах у селебров. Женщины сейчас даже новых колготок в супермаркете не покупают.

…Хриплый кричит:

– Дикие условия: она хочет, он не хочет. Или он хочет, она не хочет. Отсюда случайные дети. Их не любят, у них нет смысла. Дикость – это недопустимо.

«Нет-нет! – хочу крикнуть я. – Дикость – это не зубы-клыки-рык. Дикостью называется всего-навсего пребывание в естественной среде обитания. Например, в Декларации прав живых существ (2003) написано, что животное имеет право на естественную свободу в естественной среде обитания (право на дикость). Право на дикость. На естественность!»

Выхожу в коридор, иду на голос как очарованная. (Зачем я пошла! Дура.)

– Естественные роды не обязательны, – хрипло выкрикивает некто диктаторским тоном. – С кривыми зубами покончено? Да. Всё лишнее – убираем. Агрессия больше не нужна. Секс это агрессия. Я могу перепутать намерения клиента. Революция дуализма.

Подхожу к приоткрытой двери. Там у нас живёт научная шишка. Тихий человечек в очках. Роговая оправа цвета влюблённой жабы. И вдруг такое.  

– Неизвестно, кого считать человеком…

Из-за стены доносятся всё более загадочные реплики. Оторваться от подслушивания нет   сил:
– Отмена добра и зла. Считать рождение нового ребёнка добром? Без паспорта о назначенном личном смысле? Неконструктивно. Так не пойдёт. Начните с иммунных паспортов на ковид. Границы закрываем, глобализацию отменяем. Бред свободы объявляем заразным и неизлечимым.  Носителей – в резервации.

Открывая чужую дверь, я машинально перелистываю свои мысли. Бессвязная нарезка.  Колбасное ассорти. На пороге приключения – либо сосредоточенность, либо жужжание словомешалки. У меня сейчас жужжит, но я слышу, как подступает великая тишина сосредоточенности. Через всполохи тишины рвётся некий текст, и сейчас самое занятное – следить за собственным мозгом. Он то поёт, то пляшет, у меня кружится голова, но оловяносолдатиковая часть сознания пашет на всю катушку:

«…В пандемию выяснилось: дом – самая естественная среда обитания современного дикаря. Сказали сиди дома. Началась пандомия.

Открылись два подхода к пандомии.

Первый поэтичный, ласковый, лестный. Вседомашность: древнегреческий бог Πάν  прорвался в посюсторонность. Шустро, под свирельный напев курчавый бог пастушества выпасает дом за домом. Античность вернулась, стуча копытами Пана, и для начала посеяла панику. Разумеется. Ренессанс.

Дом принял и паникёров, и храбрых, и храбрых паникёров – всех построил под своё копыто Πάν, Пан из Аркадии.

Второй подход научный. Глобальное расселение живых, законопослушных белковых организмов, обладающих так называемым сознанием, по помещениям, привычно называемым ими домом, в целях так называемого оздоровления и безопасности, достижение коих сопровождается искусственной гипоксией и вызывает у расселяемых эйфорию, вследствие коей расселяемые организмы обретают необратимую гипоксизависимость…»

Чувствую себя драконом-домовым, у которого примерно две головы.

…В разгар пандомии у всех единодомцев – новый смысл: они единственные люди на свете, кого судьба ввиду совместного проживания приравнивает к родственникам. Насильственно, конечно. Но судьба! – рок и фатум. Никогда не церемонились. Со дня основания.

Хоть обненавидься весь, но твой сосед пришит к твоей лестничной клетке, как сердце к твоей грудной. Сосед – фактор фрактала.  

– Пандемию бессмертия запускать? Рано. Я ещё не сделал окороты.

На слове «запускать» моё любопытство перехлестнуло за край благовоспитанности. Вообще-то я направляюсь к соседке, чтобы спросить о здоровье мужа-изменщика и как они разобрались с его пассией, а также с отсутствием у жены влечения к данному мужу. Там самая смешная катастрофа на свете со списочным обрушением ценностей.    

Обрушение семейных ценностей похоже на обрушение кожи после дорогого крема. Мажешься – сияешь. Перестал мазаться – личико опускается до колен. Так и соседка: пока ждала мерзавца – держалась на старом топливе. Как он свалился ей 5 марта в руки больной – включила женщину-мать и выключить не смогла. Ввиду несоответствия жизни треснула мужская ценность под слоганом женщина всегда может.

Голос на лестнице тревожит меня. Личная жизнь соседки немедля меркнет ввиду нового потока: сосед-ботан, тихий наш очкарик, оказывается, тормозит запуск бессмертия ввиду неготовности каких-то окоротов. А пандемия вируса, запустившая пандомию, всеобщее сидение дома, несёт, оказывается, революцию добра и зла. Ужас.

Я думаю три секунды и понимаю, что голос абсолютно прав. Мораль уходит в таргетинг. Перевожу на русский: каждому своё становится социально одобряемым правилом. А раньше было тяжёлым вздохом и метафорой смирения.

Свежий пример целевой морали сам выпал из интернета ещё утром, но я не сразу заметила, а надо быть внимательнее: вчера писатель Юджин Хлеборезкин опубликовал кусочек новой пьесы – аккурат уже про вирус. Как говорили про шустрых в СССР, утром в газете, вечером в куплете. Но современный Юджин тиснул куплетик не где-нибудь в районке, а в брендовом журнале «Вашингтонхруст», где только  ВПЗР´ов и не хватало. Его российский издатель Тулупов обещает на днях выпустить пьесу в цифре. Так встретились время советское с несоветским на перекрёстке под часами – целуются взасос. Квантовое течение, б…

Надо постучаться к ботану.  Соседка со своей личной жизнью подождёт. Все вообще подождут. Ай, славное время. Все дома, никто не спешит.

Дверь открыта, стучусь из формальной вежливости, мне никто не отвечает. Я вхожу в комнату.

– Пан – бог дикой природы. Он самый главный дикарь. Это просто счастье, что люди так необразованны! Пандемия пандомии – об этом даже мечтать не приходилось! Пандомия влечёт за собой реконструкцию мировой системы всех и всяческих отношений, в первую очередь хозяйственных, а также повышение уровня – до критического – психической зависимости от ближнего, образ которого приобретает мифологические оттенки ввиду инновационных подходов к понятию близости; интерпретационный кризис поражает всё так называемое экспертное сообщество, выражение «экспертное сообщество» причисляется к обсценной лексике; в мире остаётся один эксперт – я.

…На столе компьютер. Он выключен, экран тёмен, индикаторы не мерцают. На кровати клетчатый плед, кругом порядок. Никого. Голос, будто издеваясь над моими мыслями, смывает охриплость и давай вещать хрустально-дикторски-актёрски – чисто. Типа вот ты такая умная, знаешь природу хриплости, а я умнее: знаю твои знания.

Кто\что невидимое тут вещает и читает меня? Я стою как букварь с оторванной обложкой.  Прежде чем испугаться, а мне несвойственно, я пытаюсь найти репродуктор. Кто здесь? Мог бы хрипеть и петь компьютер, но звук идёт отовсюду. Нет направления. Окно распахнуто. Подхожу. На подоконнике цветочек.

 Продолжение последует 21 мая 2020. Предыдущая глава здесь: https://ianed.ru/2020/05/14/дауншифтеры-б/

 

Елена ЧЕРНИКОВА,

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель высших учебных заведений, автор спецкурса по безопасности творческой деятельности.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография  включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

 


Так же подписывайтесь на наши соц. сети

Добавить комментарий